отделение другие…
И вот вышел приказ о демобилизации выслуживших установленный срок службы, призыв готовился к встрече с родителями, близкими и домом.
Выполняя поручение командира части, сержант прибыл на КПП гарнизона, перед которым стояли в строю четыре батальона военных строителей, два после вахты готовились пройти в расположение казарм. Другие два ждали погрузки, готовясь заступить на вахту по объектам – строились день и ночь. Саша с повязкой «дежурный по штабу» шел без строя. Вдруг к нему подбегает новобранец (даже складки формы еще не разгладились) и напряженно говорит: пропановские и кислородные баллоны горят в хранилище за КПП, а его отправили охранять этот пост. Бача сразу побежал в дощатое строение, в котором правую сторону занимали двадцать баллонов пропана, а левую – сорок баллонов кислорода. Все баллоны были приоткрыты и травили (медленно выпускали газ пропан и кислород), на штуцерах и кранах мелькали языки пламени. Сразу вспомнилось соотношение газа с воздухом (5: 15 или 4: 16… произвольный взрыв) – конечно, от батальонов и самого Александра после взрыва шестидесяти полных баллонов, кроме воспоминаний, ничего бы не осталось. Кинулся, обжигая руки, закрывать винтили пропановских баллонов – смотрит, «татар малайка», сняв свою телогрейку, сбивает пламя и закрывает кислород…
– Слушай, малайка, ты чего это за мной побежал?
– Командир, я как впервые увидел тебя, сразу захотел быть рядом, стать другом, служить в твоем отделении…
– Ладно, подходишь, устроим перевод.
Вдвоем, конечно, вдвойне веселее и быстрее справились… Сбили пламя. Перекрыли утечку кислорода. Закрыли вентили пропановских баллонов да и разошлись. Рядовой татарча опять встал в строй, а сержант бача побежал выполнять приказ. Не повезло врагам, наверняка не верили, что солдаты из стройбата пойдут в огонь и, рискуя своими жизнями, спасут несколько тысяч военных строителей, стоящих в строю у КПП гарнизона.
Через день отделение Александра первым уходило на дембель…
Новый призыв, новый состав духового оркестра выдал «Прощание славянки»…
Ах, как шли семнадцать солдат России, расставаясь со службой, перед общим строем по плацу… Слитно, четко – одно целое, один механизм, – не зря считались лучшим отделением части… Асфальт плаца гудел и звенел от ударов подкованной обуви прощального марша уходящих в запас.
Прошли годы, прошли десятилетия, и однополчане встретились как родные братья, приятное застолье со взаимным уважением, вопросы, рассказы – все как на Руси повелось…
Гусман спрашивает:
– Командир, кто такой Алексей Навальный и почему нас не наградили хотя бы медалями «За отвагу на пожаре»?
– Эх, Гусман, Гусман, должен понимать, офицерский корпус СССР совершенно разложился, большая часть офицеров гарнизона, «молочные братья», люто ненавидели друг друга, однако, улыбаясь в лицо, терпели (знаешь инстинкт самосохранения) – у всех имелось табельное оружие. Многие не знали, от кого родила супруга… чей ребенок крутится под ногами. А командованию – любое ЧП – в общем ЧП, по службе нарекания, и карьера под вопросом, вот всем и хотелось, чтоб шито крыто, тишь да гладь. С другой стороны – ты стоял в строю и покидать его не имел права, а у меня имелся другой приказ, и отвлекаться тоже не имел права. Так что мы с тобой оба нарушители устава, а нарушителей награждать не принято. А Навальный всего лишь цветочек-росточек будущей России, прорастающий сквозь асфальт действительности. Сам поди помнишь, в августе 1991 года офицеры не исполнили присягу на верность СССР и народу. Даже второй Кремлевский полк (суперэлита) – не исполнил присягу, вот и получается – элита не те, что на парадах держат строй (ножками ровно дрыгают), а те, кто без сомнений, раздумий, взвешиваний и гибкости ИСПОЛНЯЕТ ДОЛГ и ПРИСЯГУ.
А начальник караула – поймав Чубайса с ворованными баксами – не расстрелял подлого предателя (уже столько гвоздей наколотил в гроб России, просто непонятно, как она еще жива) прямо у ворот Кремля в назидание другим, получающим зарплату (тридцать сребреников) в посольстве США, – отпустил восвояси…
Саперов, минеров, строителей нет, не было и, наверное, не будет в парадных расчетах на Красной площади. Так что радуйся – Россия жива, мы живы, дети выросли, внуки начали появляться и все хорошо к концу жизни.
Всевышний не забыл твой подвиг – это очень весомый бонус перед взвешиванием грехов и добрых дел после нашего ухода в мир иной.
Каждый получит свое, сполна и с процентами. Твои награды уже ждут тебя в другой жизни – готовься, и, пожалуйста, больше не надо из охотничьего оружия расстреливать телевизоры, с «голубыми, розовыми или сторонниками нетрадиционной любви» – героями, превозносящими с экранов ТВ свой внутренний мир и образ жизни.
Отче наш, Великий и Всемогущий… Не оставь заботами матушку Россию и всех нас твоих верных послушников.
Отец родной
Каждый из нас – начиная жизнь после окончания школы – строит планы, мечтает о будущем: семье, детях, жене, работе, образе жизни и, конечно, каких-то достижениях. И очень хорошо, когда за спиной поддержка семьи, родителей и родственников, при правильном раскладе все по плечу. По молодости Николай Павлович в поте лица работал и учился, строил свое будущее, выкладывался до кровавого пота – строил трубопроводы в пустынях Средней Азии. По причине молодости им затыкали любые косяки и проколы: отправиться в г. Чарджоу на замену пустых кислородных баллонов на полные (погрузить – разгрузить – погрузить и опять разгрузить 94 штуки в кузов бортового «Урала» или 28 штук в вертолет Ми-8) – легко. Разгрузить вагоны с трубами и фасониной на станции Каган (Бухара грузовая), затем загрузить на грузовые машины (КрАЗы, «Уралы», «Ураганы») и отправить на трассу – всегда пожалуйста. По причине общей взаимозаменяемости коллектива бригады в любой момент могли поставить варить стык (клеймо свое ставил Учитель), газорезкой подготовить новое сварное соединение труб разных групп диаметров или монтировать (готовить новые стыки) линейного трубопровода. В череде дел и забот познакомился с кладовщиком (снабженцем) узбеком. Посещая в качестве гостя усадьбу Ленура Сулеймановича, просто наслаждался гостеприимством, порядком, устоями и правилами жизни этого восхитительного человека.
Как правоверный мусульманин (возраст более шестидесяти лет) – имел четырех жен, у каждой свой дом по двенадцать комнат, ухоженный сад (виноград, вишня, черешня, яблоня, айва, инжир, хурма, персик, алыча и пр.), огород (небольшие бахчи: дынь, арбузов, любые овощи) и подворье. У каждой хозяюшки есть чем встретить, угостить и уважить гостей и родственников. Все супруги поддерживают отношения между собой, детьми, родней и дружат домами. Старшие женушки нарожали дочерей (каждая по две красавицы – пери, гордость фамилии и рода), младшая, любимая, – подарила сына.
У этого шибзика к шести годам (середина семидесятых) уже была машина
