в свою постель, заново переживая каждый прекрасный момент сегодняшней ночи.
* * *
На следующее утро я натягиваю наряд, который он так любит, – прозрачный топ и узкую юбку. Наверное, я еще ни разу не была так взволнована перед тем, как пойти на работу. Но, пожалуй, я никогда раньше не ожидала, что на работе меня будут ругать, а я при этом буду испытывать множественные оргазмы.
Я добираюсь до его дома на пять минут раньше и вхожу. В кабинете его нет, и я решаю было отправиться на его поиски, но знаю: Эмерсон предпочел бы, чтобы я ждала его.
Сбросив пальто и туфли, я хватаю со стула подушку и кладу ее посреди комнаты. И как только слышу где-то в глубине дома его далекие шаги, опускаюсь на колени.
Я стою, опустив голову, и мое тело дрожит от предвкушения. Эмерсон молча застывает рядом со мной, а потом касается моего подбородка и запрокидывает мою голову назад, заставляя меня посмотреть на него снизу вверх – так же, как он это сделал в самый первый день.
– Такая хорошая девочка, – бормочет он, и я впитываю его похвалу.
Эти слова – заряд серотонина для моей души. Они вселяют в меня чувство безопасности, означают, что меня обожают, ценят и мне вообще не о чем беспокоиться.
Эмерсон наклоняется и нежно прижимается своими губами к моим. Это мягкий, быстрый поцелуй, и я уже хочу большего. Выпрямившись, он идет к своему столу.
– С этого момента тебе требуется больше спать, Шарлотта. Если ты собираешься развлекаться до часу ночи, на следующий день тебе нужно оставаться дома до десяти утра, понятно?
– Да, сэр, – мурлычу я.
– Хотя я бы предпочел, чтобы ты вообще не выходила на улицу так поздно. Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы остаться у меня до утра.
Я улыбаюсь про себя, мои глаза все еще устремлены в пол.
– Да, сэр.
Когда я стою на коленях, а он – сэр, а не Эмерсон, он так хорошо играет свою роль, лишь слегка отличаясь от того, как ведет себя в повседневной жизни. Мне нравится исходящая от него сила. Она заставляет меня чувствовать себя… особенной. Я не знаю, какими словами выразить это ощущение. Как будто он все, а за стенами этой комнаты нет ничего. У меня нет никакой другой цели, и это умиротворяет. Означает отсутствие других забот. Ни платы за дом, ни несчастной младшей сестры. Ни бросившего нас отца, ни разбитой семьи. И никакого бывшего парня.
В этом пространстве есть только он и я. Моя задача – угождать моему Сэру – проста и приносит удовлетворение. Меня больше не волнует, что кто-то скажет или подумает об этой договоренности. Это наполняет меня счастьем.
– Иди сюда, Шарлотта, – приказывает он, и я покорно подползаю к нему. – Встань.
Глядя в пол, я поднимаюсь на ноги. Его пальцы скользят вниз по моей блузке, вызывая во мне прилив возбуждения.
Он касается одной из пуговиц, и я очень надеюсь, что он не собирается разорвать на мне блузку, как вчера. Иначе они у меня быстро закончатся. Он аккуратно просовывает первую пуговицу сквозь петельку.
– Хочу снять это на день. Ты не возражаешь?
Я с нетерпением киваю.
– Используй слова, Шарлотта.
Я глотаю.
– Да, сэр.
У меня пересыхает во рту. Он расстегивает на мне блузку по одной пуговице зараз, после чего стягивает ее с меня, и я оказываюсь перед ним в одном лифчике и юбке.
– Это тоже? Не возражаешь? – спрашивает он, скользя пальцами по моей коже чуть выше юбки. Я вынуждена вновь заставлять себя сглотнуть.
– Да, сэр, – отвечаю я, на этот раз почти шепотом.
Он жестом велит мне повернуться и расстегивает на юбке молнию. Та падает на пол. Прохладный воздух кабинета касается моих ягодиц, и кожа покрывается мурашками.
Какое-то время Эмерсон молчит. Я стою к нему спиной, его пальцы нежно касаются моей руки, и я жду, когда он отдаст мне приказ. Я готова к тому, что он перегнет меня над столом или заставит встать на колени.
Его губы мягко прикасаются к моему левому плечу, согревая меня изнутри.
– Принимайся за работу, – говорит Эмерсон, нежно шлепая меня по ягодицам.
– Да, сэр, – отвечаю я, кусая губу, чтобы не улыбнуться слишком широко.
Сосредоточиться на работе оказывается сложно, но в течение первых нескольких часов рабочего дня мне удается просмотреть несколько электронных писем и отправить бухгалтеру необходимые налоговые документы. Время от времени я чувствую на себе взгляд Эмерсона. Он смотрит на меня голодными глазами, но я не отвечаю на его взгляд, наслаждаясь его вниманием, пока работаю.
Когда я приношу ему кофе, он касается моих голых ног: проводит пальцами по внутренней стороне бедра, и мне хочется взорваться, но я остаюсь в образе.
– Вам что-нибудь еще нужно, сэр? – спрашиваю я с легкой дрожью в голосе.
Он нарочно сводит меня с ума. Не знаю, почему он морочит мне голову. То ли потому, что это часть его фантазий, то ли он просто усиливает напряжение. Возможно, когда рабочий день закончится и мы больше не будем играть наши роли, мы сможем подняться в его комнату, где будем делать друг с другом что-то грязное. Хотя, если честно, я надеюсь, что по-прежнему буду его секретаршей. Наверно, я просто никогда не подозревала об этой фантазии.
– Пока это все, Шарлотта.
Мое имя скатывается с его языка, как шелк, скользящий сквозь пальцы. Я больше не возражаю, что он не называет меня Чарли. Это заставляет меня чувствовать, что я его и только его, и мне это нравится.
Перед обедом он роняет ручку на стол. Я поднимаю глаза, чтобы понять, что не так.
– Что-то мне сегодня плохо работается, Шарлотта. Ты отвлекаешь меня, и я думаю лишь о том, какая красивая штучка у тебя между ног. – Он наклоняется вперед и бросает коварный взгляд в мою сторону.
Легкая улыбка приподнимает уголки моих губ.
– Простите, сэр. Я могу вам чем-нибудь помочь?
– Да. Почему бы тебе не подойти сюда и не прочитать для меня это письмо? – говорит Эмерсон таким тоном, что мне тотчас становится понятно: я буду делать нечто большее, чем просто читать его электронную почту.
– Да, сэр, – я отодвигаю стул и подхожу к нему.
Он легонько постукивает рукой по бедру, показывая, чтобы я села к нему на колени. Как только я сажусь на его ногу, его левая рука обхватывает мою талию и крепко прижимает к своему телу. Он уже возбужден, его член упирается
