касается яйцами моих бедер и замирает – лишь затем, чтобы выскользнуть и погрузиться в меня снова. Пальцы моих ног сжимаются, и я ногтями на руках впиваюсь в стол. Удовольствие от того, что он внутри меня, такое сильное, что я готова расплакаться.
Он начинает набирать скорость, постанывая при каждом толчке. Какие бы чувствительные точки Эмерсон во мне ни задел, я только сильнее хочу кончить. Он будто раскрыл некий тайный код блаженства. Придерживая мне ноги, он вновь и вновь врезается в меня. Это кайф, очередной натиск ощущений, на этот раз другой, менее интенсивный, но более всепоглощающий… и какое же это удовольствие!
– Я сейчас снова кончу! – кричу я.
Эмерсон поддерживает высокую скорость, а я лежу с закрытыми глазами, купаясь в абсолютном блаженстве. Он приподнимает меня и целует – вернее, кусает – в губы.
– Открой глаза, Шарлотта! – командует он, и я подчиняюсь. Мы смотрим в глаза друг другу, и он стонет. – Боже, как я люблю тебя трахать.
Я обнимаю Эмерсона за шею, наблюдая за выражением его лица, когда он входит в меня. Хочу запомнить написанное на нем удовольствие, звуки, которые он издает, как при каждом толчке он стонет. Я делаю это с ним, напоминаю я себе. Я довожу его до исступления, он теряет контроль над собой, и он это знает.
Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, Эмерсон вонзается в меня еще сильнее и быстрее, а его стоны превращаются в оглушительный рев удовольствия. Мои ногти впиваются ему в спину, я крепко прижимаюсь к телу мужчины. Когда он кончает, комната буквально грохочет от рыка, срывающегося с его губ.
Я смотрю на него без единой разумной мысли в голове. В данный момент через меня текут только чувства – удовлетворение, обожание и – самая главная – желание.
Я снова целую Эмерсона, прижимаюсь к его груди, чувствуя учащенное сердцебиение, пока мы оба пытаемся перевести дыхание. И пока мы обнимаем друг друга, я мысленно произношу безмолвную молитву.
Боже, пожалуйста, пусть это будет единственный мужчина, которого я буду трахать до конца своей жизни, потому что нет ни единого шанса, что кто-то другой сможет его превзойти.
Правило 24:
Работа куда приятнее,
когда трахаешься со своим крутым красавчиком-боссом
Шарлотта
Эмерсон несет меня в свою комнату, где осторожно ставит на ноги и снимает остатки одежды, а следом раздевается сам. Прежде чем заползти в свою кровать, он снова целует меня, на этот раз нежно.
Откинув одеяло, Эмерсон жестом приглашает меня лечь к нему. Я подчиняюсь. Он накрывает меня своим огромным обнаженным телом, и я улыбаюсь. Что происходит? И почему я так чертовски счастлива?
Глядя на него, я думаю о том, как сильно он изменился за последние два месяца. Как изменились мои чувства к нему. Когда он перестал казаться мне слишком старым? Слишком запретным? Слишком… отцом Бо?
Потому что теперь я вижу только то, что он принадлежит мне. Он мое… нечто… я не знаю, как сказать точнее. Больше, чем мой босс, но не просто мой любовник.
Мой сэр.
На этот раз мы не торопимся. Он ложится на меня сверху, его локти – по обе стороны моего лица, он гладит меня по волосам и осыпает поцелуями мое лицо, шею и грудь. Наша жажда была утолена, но не аппетит.
Эмерсон лезет в тумбочку в поисках нового презерватива, и я наблюдаю, как он его надевает. Не могу отвести глаз от того, как его пальцы натягивают резинку на твердый член. Он ложится на меня, обнимает, крепко сжимает и снова скользит внутрь. И пока его тело движется в томных, чувственных движениях, наши губы сомкнуты, а сердца бьются в унисон.
* * *
Должно быть, я задремала, потому что просыпаюсь пару часов спустя, прижавшись к груди Эмерсона. Он не спит, гладит меня по спине и что-то читает в телефоне.
– Который час?
– Немного за полночь, – отвечает он, целуя меня в лоб.
– Наверное, мне пора идти, – говорю я, но, даже когда я произношу эти слова, моя рука еще крепче обнимает его тело.
Мне совсем не хочется вылезать из его теплой постели. Когда Эмерсон смотрит на меня сверху вниз, я вижу в его глазах намек на разочарование.
– Понимаю. Я бы не хотел, чтобы твоя мать волновалась.
Что-то в этих словах заставляет меня почувствовать себя юной девчонкой. Мне двадцать один год, и я все еще живу с мамой, пусть и на заднем дворе в домике у бассейна. Тревожное чувство, что я не заслуживаю Эмерсона, возвращается.
– Я уверена, что она уже спит, так что это не имеет большого значения, но мне завтра нужно на работу.
Я улыбаюсь ему сжатыми губами, и он улыбается в ответ, поглаживая своей большой ладонью мой голый живот.
– Думаю, завтра ты можешь прийти чуть позже.
– Я не хочу. Я буду с утра пораньше.
– Молодчина.
Наконец я заставляю себя вылезти из-под одеяла и снова натягиваю юбку.
– Боюсь, мне придется ехать домой в таком виде, – говорю я, показывая ему свою блузку, теперь уже без пуговиц.
– Даже не думай, – Эмерсон корчит гримасу.
Полностью обнаженный, он встает с кровати, идет к своему комоду и вытаскивает футболку. Не могу сказать, какого она цвета или размера, потому что мое внимание приковано к обнаженным ягодицам Эмерсона Гранта.
Он поворачивается ко мне, и я стараюсь не таращиться на его наготу. Я имею в виду… Эта чертова штука только что была у меня во рту. Почему я должна сейчас краснеть из-за этого?
– С тобой все в порядке? – спрашивает он, замечая, что я не двигаюсь, чтобы взять у него футболку.
Я поджимаю губы и смотрю ему в лицо.
– Я в норме.
Он смеется надо мной. Я же стягиваю блузку и надеваю его футболку. К моему разочарованию, прежде чем проводить меня к двери, Эмерсон надевает черные боксеры.
– Может, все же останешься? – шепчет он, заключая меня в объятия. Я вдыхаю запах его кожи и рубашки, которая на мне, и хочу того же.
– Я только «за».
– Но я очень жду, когда утром увижу тебя на коленях, – тихо говорит Эмерсон, и у меня по спине пробегает дрожь. Я смотрю на него с похотью в глазах. – Надень что-нибудь сексуальное для меня завтра, Шарлотта.
– Да, сэр.
– Завтра мы с тобой повеселимся, – добавляет он, и эти слова остаются у меня в голове всю дорогу домой и даже после того, как я заползаю
