— Нырнул неудачно, теперь вот кессонкой мается. Ему сейчас нужна тень, прохлада, а до деревни далеко плыть. Можно мы у вас немного отдохнет? — Джек спрыгнул с тримарана в воду.
— Конечно, неси его сюда, — Гвинет взялась поддерживать Медведеву голову. — Ты как, очень больно?
Как и требовал Тревол, Костик простонал: «Мыгы-мыгы-мыгы», и заслонился от солнца трясущейся ладонью. Его уложили под пальмой.
— Переезжаете? — меняя мокрую повязку Медведеву, спросил Джек. — Место не понравилось, или вас мошкара заела?
— Нет, все нормально только, Лейтон долго на одном месте не может находиться, вот мы и кочуем, — Гвинет вынула из дупла дерева кокосовый орех, наполненный «фирменным» соком. — Чашки я уже убрала, вы так пейте, — она вставила в отверстие кокоса две соломинки.
— А ты с нами не будешь? — Тревол дал хлебнуть бражки Костику.
— Сейчас, только Лейтона найду, он где-то не далеко ходит, — Гвинет раздвинула кусты.
Стоило только хозяйке лагеря скрыться в тростниковых зарослях, как Медведев тут же из больного превратился в здорового.
— Я отказываюсь участвовать в этом безобразии! — он сорвал повязку с головы и кинул ее в Джека. — Лейтон с Гвинет, радушные хозяева, соком нас угощают — а мы их, травить!
— Ни раздувай трагедии, мы их усыпим всего на пару часов, — Тревол запустил руку в дупло, и извлек оттуда еще один кокос с брагой.
— А без этого ни как? Давай просто с ними поговорим, я уверен, они все правильно поймут и поделятся золотом со всем племенем.
— Размечтался гуманист, раньше Бо-бо вегетарианцем станет, чем Гвинет разродится золотом, ей совесть вместе с маткой в клинике Гарисона вырезали, — Джек откупорил склянку (спертую у шамана со стола) и вылил снотворное в сок, встряхнул кокос и убрал его обратно в дупло. — Только попробуй мне все испортить! — Тревол показал Медведеву кулак.
Гвинет нашла Лейтона метрах в трехстах от берега. Он спал как лемур прямо на дереве. С толстой ветки свисали руки и ноги Лейтона. Гвинет пощекотала его за пятку.
— Просыпайся, у нас гости.
— Махиджи, сколько их? — перекувырнувшись через голову, Лейтон приземлился на ноги.
— Нет, снова Костик с Джеком. У этих ловцов все ни слава богу. Сегодня Медведев кессонку схватил. Теперь вот лежит, мается, — Гвинет смахнула с груди Лейтона песчинки древесной коры.
— Значит, нам теперь не надо идти в деревню, — улыбнулся Лейтон. — Убьем Костика с Джеком и завладеем тримараном.
— Нет, — сказала, как отрезала Гвинет.
— Ну пожалуйста, я вторую неделю уже ни кого не убивал. Только этих двух прикончу и все, будь человеком, ну что тебе стоит, — выпячивая нижнюю губу, канючил Лейтон.
— Мы это уже обсуждали. Соплеменников мы не трогаем, какими бы они не были подлецами. Я угощу Медведева с Треволом выжимкой из этих корешков, и они станут податливые как глина, — она показала Лейтону пригоршню корявых заморышей «морковки».
Поборов страх и брезгливость, Ребека зашла в пещеру. Словно спелыми плодами свод пещеры был облеплен летучими мышами.
— Шаман, ты здесь? — спросила она тоненьким голоском, и эхо подтвердило.
— Здесь, здесь, здесь…
— Я тебя не вижу!
И снова эхо подхватило последнее слово.
На скалах зашевелились разбужено встревоженные летучие мыши.
— Шаман пошли домой, у тебя в хижине пара сушеных крыльев еще осталась, ты их просто не заметил.
С хрюканьем, оторвавшись от скалы, на Ребеку спикировала летучая мышь. За ней вторая, третья, четвертая. В пещере стало черно от размахивающих крыльями летучих мышей. А зловещее эхо издеваясь, исковеркало «заметил», сначала в «месил», а затем и вовсе в «Месть!». Защищаясь от полчища летучих мышей, Ребека больно ударилась при падении о камни, разбив в кровь колени и лоб. Всхлипывая и вздрагивая от страха, она выползла из пещеры.
Шаман шел вдоль поляны «украшенной» пнями от деревьев, да выгоревшим кустарником. Здесь заготавливался древесный уголь для нужд деревни. Здесь же губернатор надеялся сейчас повстречать и Лейтона.
— Ну где ты? А вот, — от кучки с древесным углем тянулись еле заметные следы босых ног, окончательно скрывавшиеся в высокой траве. — Все-таки Лейтон расположился рядом с гнездовьем птиц, — шаман недовольно тряхнул головой. В пещере он дал промашку — выбрав не тот маршрут, и теперь ему предстояла долгая и трудная дорога.
Сесиль находилась в каких-то пяти минутах ходьбы от Костика, Джека, Лейтона и Гвинет.
— Здесь я еще ни разу не плавала, — побросав вещи в кусты, она окунулась в волну. — Отдохну минутку и пойду дальше, — перевернувшись на спину, Сесиль шлепала по воде ногами. — Все равно теперь сокровища от меня далеко не уйдут. Как одной из коренных жительниц Изабель, мне полагается треть клада не меньше! Куплю себе шикарных нарядов, косметики, парфюма, и такими клиентами обзаведусь, что вся Европа закачается. Или нет, хватит самой горбатится, куплю особняк, найму девчонок помоложе. Салон будет называться «У Сесиль», — она уже видела воочию эту вывеску на розовом симпатичном двухэтажном особняке, с тенистой аллеей и скамеечками возле фонтана. — А Лейтона возьму вышибалой, чтобы разбирался со скандальными клиентами.
Пока Сесиль придавалась фантазиям, Гвинет смешивала горький сок корешков с янтарно-тягучим сладостным медом.
— Давай выпьем зато, чтобы на новом месте вам жилось не хуже чем на прежнем, — Джек протягивал Лейтону «заряженный» снотворным кокос.
— Может сначала Костику предложишь? — Лейтон хотел уступить право первого глотка Медведеву.
— Пусть отдыхает, он уже свое выпил, — чокнувшись с Лейтоном, Тревол отхлебнул из своего кокоса бражки.
— Можем Медведеву листьев дать пожевать? Мне от головной боли они всегда помогают, — Лейтон потянулся к мешочку с катом.
— После угостишь Костика, когда проснется, а пока пей, — Джек повторно чокнулся с Лейтоном.
— Я только символически, а то нам сегодня далеко идти, — нехотя Лейтон сделал глоток бражки.
С полной миской «угощения», из леса вышла Гвинет.
— Я вам деликатес приготовила, в деревне давно такого не ели, — она села рядом с Костиком, чтобы подкормить больного медком.
Медведеву совсем не хотелось сладкого, но сказать открыто это он не мог, больному полагалось мычать, спать и покорно слушаться других. Костику оставался только скрытый саботаж. Мастерски с эмитировав глотание меда и припрятав его в про запас за щекой, он улучил момент, когда все внимание Лейтона и Гвинет переключилось на Джека — незаметно сплюнул угощение в траву. «Вкус у меда совсем не такой, как у нашего камнегорского. Пчелы на Изабель, что ли больные, или нектар другой? Только в России такой мед ни то, что продавать, бесплатно раздавать не стали бы. Уж не добавила туда чего Гвинет?!», — своими опасениями стоило поделиться с Треволом — «Но как?». Костик пихнул Джека коленом в спину, но тот этого даже не заметил, продолжая уговаривать Гвинет, выпить бражки.
— Давай, через руку на брудершафт, я меда, а ты сока, — Тревол показывал, как это надо сделать.
— Только после без поцелуев, а то Лейтон заревнует, — на самом деле Гвинет боялась подхватить отравы с губ Джека.
— Хорошо, ни буду разрушать вашу семейную идиллию, — под широкой улыбкой Тревол скрывались опасения того же рода — «Гвинет, слюней снотворных в рот напускает, потом не отплюешься».
Не смотря на предупредительные подмигивания и тычки коленом Костика, Джек довел до исполнения брудершафтное распитие.
— Ох, подгуляла бражка со вчерашнего дня, градус набрала, — Гвинет отерла капли сока с подбородка и передала кокос с остатками зелья Лейтону.
— А ты, медком закуси, — Тревол протянул миску Гвинет.
— Это для вас, для гостей, мы уже свое поели, — вежливо отказалась она, а про себя отметила — «Хоть ты Джек и здоровяк, а корешки на тебя начинают действовать. Вон движения рук постепенно замедляются. Еще десять минут и ты Тревол расплывешься лужицей у моих ног!». При этом свою прогрессирующую заторможенность она воспринимала как должное.
