По счастью, к сумеркам снег прекратился, на небе засияла крупная луна, причудливо освещавшая лесную дорогу, и надобность в дорожной ночевке отпала.
Аксель велел толстому злодею править вместо себя, а сам задремал, чтобы сменить Фульде только утром.
По счастью, конестабль спал спокойно и не мучился кошмарами. Угревшись в одеялах, он проспал за полдень и был разбужен Клааке, когда уже показалась дорожная застава на подъезде к Оксенвельде. Дополнительных бумаг спрашивать не стали, удовольствовавшись показанными Акселем, и беспрепятственно пропустили повозку далее. Фульде, коего Аксель поименовал везомым для разбирательств преступником, ерзал на скамье, раздумывая, что же с ним сделают и каковой будет дальнейшая его судьба.
То же занимало и Клааке. Когда конестабль проснулся, его спутник спросил:
- Что вы собираетесь делать с этим дрянным человеком?
- Самое лучшее было бы убить его, - честно отвечал Бофранк, - но я поступлю иначе - продам его на корабль.
- Разумно, - поддержал это решение Клааке. - Но не рассчитываете ли вы получить за него хорошие деньги? Если так, то я сомневаюсь в успехе.
- Напротив, я приплачу тому, кто его купит, дабы за мерзавцем был должный присмотр и дабы не спускали ему ни единой провинности. Где-то я читал, что морская служба для нерадивого моряка много хуже, нежели каторга или застенок. Пора проверить это утверждение.
Ранее Бофранк ни разу не был в Оксенвельде и теперь был поражен простотой архитектуры и быта этого большого по северным меркам портового города. Здания здесь редко достигали выше трех этажей и все были сложены из массивных бревен; впереди над крышами высились мачты, оттуда доносился крик чаек, но и без того было ясно, что Оксенвельде живет морем и за счет моря. Обширной торговли, чем славился город в теплое время года, не наблюдалось одни рыбацкие суда да зазимовавшие торговцы в количествах, впрочем, вполне до статочных.
Подле постоялого двора спутники разделились: Клааке отправился распорядиться насчет ночлега, а также разузнать, как будет лучше добраться отсюда до Ледяного Пальца. Конестабль же и Аксель отправились искать Фульде достойное наказание.
В харчевне, показавшейся Бофранку наиболее грязной и закопченной против других, он выбрал зверообразного морехода, который поедал большую жареную рыбину, весь перемазавшись при этом жиром.
- Не уделит ли хире скиппе мне толику своего внимания? - обратился к нему конестабль.
- Что нужно? - без обиняков спросил мореход, не отрываясь от трапезы.
- Вот этот жирный болван, - сказал Бофранк, указывая на Фульде, совершил несколько весьма грязных деяний. Возможно, другой умертвил бы его, но я решил, что хороший присмотр и тяжелая работа могут содействовать исправлению злокозненного нрава. Вам нужен матрос или юнга?
- Для юнги он стар и толст, для матроса - то же... Нет, я не дам за него больше пяти монет.
- Вы не поняли меня, хире скиппе. Я предлагаю вам золотой с тем, чтобы вы устроили этому негодяю ту жизнь, которой он достоин. Доселе он обретался подле жирных окороков и бочонков с вином; теперь он должен промокнуть и пропитаться морской солью насквозь, пусть его жир унесут ледяные ветра и вымочит шторм, пусть он спит на досках палубы, ест помои и радуется только побоям, более слабым, нежели во вчерашний день.
- Судя по роже, этот комок мяса трус и лжец. Пожалуй, я возьму его у вас. Но не обессудьте, если однажды он просто свалится в море или я вышвырну его туда по своей воле.
- Вот вам золотой, а вот конец от веревки, - сказал Бофранк, вручая мореходу поводок.
Ключарь, по обыкновению, залился слезами, понимая, что из беды привычной попал в непривычную, но мореход без лишних слов пребольно пнул его ногою и велел сидеть под столом до тех пор, пока сам он не закончит трапезы.
Вернувшись к постоялому двору, Аксель и конестабль обнаружили там Клааке, который выглядел весьма озабоченным. Оказалось, что в это время года никто не пойдет до Ледяного Пальца. После долгих скитаний по тавернам и корабельным конторам Клааке вернулся и сказал, что нашел морехода по имени Мурд Гвисгард, а прозвищем Морская Собака, коий подрядился доставить их в Скаве-Снаа. От Скаве-Снаа, как выяснил Клааке, можно нанять проводника до Ледяного Пальца, хотя это может стоить довольно дорого.
- Что же, это лучше, чем ничего, - с недовольством заметил Бофранк.
Аксель выразил сомнение, стоит ли двигаться в такой опасный путь к зиме, но конестабль тут же осадил его, сказавши, что лучше бы тот помолчал и сходил купить припасов в дорогу.
Назавтра же они отправились смотреть корабль.
Он мог называться хоть барком, хоть галерой - познания Бофранка в морском ремесле и корабле строении были ничтожны. Доверия он не внушал: длиною шагов в тридцать, узкий и с виду весьма неустойчивый. Борта показались конестаблю чересчур низки, паруса - утлы и стары, а единственная каюта в кормовой части насквозь пропахла рыбою, чешуя которой по неизвестным причинам блестела в многочисленных щелях на полу. В каюте помещались две скамьи и стол - очевидно, здесь Бофранку и Клааке предстояло перенести несколько дней морского путешествия.
- Я, к сожалению, не могу предложить ничего другого, - сказал скиппе Гвисгард Морская Собака, обнаружив, что пассажиры смущены обнаруженной убогостью. - Второй мой корабль немногим лучше, но сейчас он далеко и будет в Оксенвельде только через неделю - при условии, если не случится шторма. Если вы располагаете достаточным временем...
- Нет-нет, - перебил его Клааке, оглянувшись на Бофранка. - Полагаю, сойдет и этот. Здесь можно немного прибрать?
- Разумеется, я тотчас велю матросам. Они принесут тюфяки и одеяла... Ваш слуга поместится с ними, в кубрике. Питаться придется с общего стола кок на судне один, и он не имеет возможности готовить для вас отдельно.
- Пусть его, - сказал Бофранк, махнув рукою.
Команда "Медведя" - а именно так назывался корабль, и о том свидетельствовала грубо вырезанная из дерева медвежья морда, укрепленная на корме, - оставляла желать лучшего, как и само судно. Шестеро детин с гадкими мордами прощелыг и огромными ручищами громил могли гордиться коллекцией шрамов самого разнообразного свойства и образа. Каждый имел на поясе устрашающих размеров морской нож, в здешних местах прозываемый "книфе", и Бофранк ни за что не стал бы утверждать, что ножом этим они режут исключительно канаты и рыбу, а не глотки и животы своих коллег в портах побережья. Впрочем, другого ожидать и не приходилось; к тому же конестабль за годы работы видел достаточно отребья, чтобы относиться к нему с должной смесью небрежения и уважения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
