Вся семья вышла на улицу, чтобы посмотреть на северное сияние, но, к счастью, никто не умел читать чужих мыслей. А Сьюзан между тем думала: «Мой первый поцелуй, первый поцелуй! Майк Талбот, миссис Майкл Талбот». Она стояла между Сарой и своим отцом, всего в нескольких шагах от Майка, и на лице сияла улыбка.
– О господи! – твердила тетя Бэсс, всплескивая руками. – Господи!
– Мы ведь видели это уже много раз, – сказал Джордж.
– Каждый раз – это как в первый раз, – добавила Бэсс, глядя в небо.
– Но ты уже не маленькая девочка, Бэсс! – сердито укорял ее Джордж. – В первый раз – это, считай, что ничего не сказать. У вас-то там нет таких зрелищ на небе, в этом вашем Форте, правда, Майк?
– Это неповторимо! – восторженно произнес внук.
Сьюзан осторожно придвинулась к нему поближе и дотронулась до его пальцев. Он взял ее за руку, и они так стояли – прямо среди своей семьи! Она чувствовала, как краснеет.
– Папа, – сказала Сара, – а помнишь, когда мы с тобой как-то раз возвращались с рыбалки, только причалили лодку в бухте, и…
– Точно, совершенно точно, – подхватил Джордж, – сияние было красным в ту ночь. Мы видели его со стороны бухты, и нам казалось, что весь дом объят пламенем.
– Мы так и подумали сначала. – Обращаясь к Уиллу, Сара запрокинула голову назад, с любовью глядя на него. Сьюзан смутилась, не зная, как ей отнестись к тому, что видела.
– Северное сияние бывает здесь вплоть до апреля, правда, Майк? Или даже до мая? – спросил Джордж, пристально глядя на их сцепленные руки, будто взглядом хотел разрушить эту связь.
– Мы видели его в середине мая в прошлом году, – ответил Майк.
– И увидим его снова! – заволновался Джордж. – Черт возьми, придет весна! Мы будем гулять на свежем воздухе и смотреть на сияющее небо, в то время как все остальные люди в штате Нью-Йорк будут видеть вокруг только нечистоты и дышать испорченным воздухом. Так ведь, Майк?
– Аврора – прекрасное имя, – быстро вклинилась Сьюзан, чтобы дать Майку время обдумать ответ. Ей понравилось имя Аврора, но, как бы прекрасно оно ни было, оно никак не связано с Фрэдом.
– Я прав, Майк? – переспросил Джордж с нажимом.
Тетя Бэсс хлопнула в ладоши:
– Вот и хорошо! А теперь мы все пойдем готовить омаров. Давайте быстрее в дом!
– Омары и северное сияние, – задумчиво произнес Джордж, переводя взгляд с рук детей на глаза своего внука, как будто бы понимал, что теряет связь с ним и не может удержать его. – Две вещи, которые лучше всего удаются в штате Мэн.
– Я знаю, дед, – беспомощно произнес Майк, не зная, как приободрить его.
Но он все же отпустил руку Сьюзан, чтобы похлопать старика по плечу.
Сьюзан чуть не разобиделась. Ведь он снова возьмет ее за руку, в этом она была уверена. Потерять его, хотя бы и на короткий миг, было ужасно. Она не понимала, почему сразу почувствовала себя такой одинокой и брошенной. Стоя здесь среди людей, которых она так любит, Сьюзан почувствовала внутри какую-то пустоту. Эта пустота заставляла ее сердце болеть, от нее в груди разливался холод. Она постаралась сдержать слезы, которых не было. Но это не помогло. Она заметила, что отец держит Сару за руку, но так, чтобы никто не видел, так же, как всего минуту назад проделали они с Майком.
Никто в точности не мог вспомнить, сколько надо варить омаров. Но это было не важно. Талботы варили их так часто, что уже инстинктивно знали, как это делать. Сначала в кипящую воду опускали моллюсков и мидий, затем их подавали на стол с кусочками сливочного масла. Следом варили омаров – они были ярко-алыми и выглядели очень празднично, украшая большое блюдо в центре стола. Для всех была приготовлена печеная картошка, а для Сьюзан еще и овощи. Сара убедилась, что у каждого достаточно масла.
– Мэнские лобстеры, мэнская картошка. Вы были когда-нибудь в графстве Арусток? – спросил Джордж. – Они выращивают самую лучшую картошку в стране.
– Я не была, – сказала Сьюзан.
– Да и я не был, – добавил Уилл.
– Большинство картофельных ферм расположено по дороге на Арусток, – продолжил Джордж, наклоняясь в сторону Майка. – Я свожу тебя туда будущей весной. Мы соберем вместе всех лишних котят и отвезем их туда. В Арустоке водится много крыс, им будет где поохотиться.
– Какие из них – лишние котята? – вежливо спросила Сьюзан, оглядывая кухню.
Кошки почуяли запах омаров и бродили кругами. Самые отчаянные подбирались ближе к столу, тянули лапы за пустыми раковинами, старались поддеть когтями пустые панцири. Более стеснительные прятались в тени у стен, за подставкой для дров, наверху буфета. Их было, должно быть, около тридцати.
Сара улыбнулась:
– Все эти кошки – потомки Дездемоны. Котенка, который был у моей мамы, когда она была девочкой.
Она отломила кусочек омара и угостила тощего черного кота, который терся у ее ног.
– Я все видел, – с укором произнес Джордж.
– Извини, – сказала Сара.
– Ты всегда подкармливала животных. Даже тогда, когда стала большой. Сколько раз мама говорила тебе, что в хороших семьях так не делают.
– Я всегда забывала об этом, – заметила Сара, испытывая к своему отцу более теплые чувства после разговора с Уиллом.
– И какие же из них все-таки лишние кошки? – в замешательстве переспросила Сьюзан.
– Да они тут все лишние, – пробурчал Джордж. – Если какая-нибудь из них свалится в колодец, я буду только рад.
Сара поняла, что у отца стремительно портится настроение. Это был их последний ужин вместе. Он взял немного мяса из клешни и состроил гримасу.
– Гадость, – проворчал он и выплюнул все в салфетку.
– Что-то не так, Джордж? – спросила Бэсс.
– Отбросы, – сказал он. – Хиллер послал нам одних самцов. Он отлично знает, что у самок мясо нежнее. Вот, кис-кис. – Он поставил свою тарелку на пол, и две большие коричневые кошки стали драться за куски панциря.
– Джордж… – призвала его к порядку Бэсс.
– Я думал, что ты не занимаешься кормежкой кошек в этом доме, дед, – попытался пошутить Майк.
– А тебе-то что за дело? – огрызнулся Джордж, отталкивая свой стул назад. – Ты всего лишь временный постоялец, нечего устанавливать в доме свои правила, если ты не собираешься в нем остаться!
– Дед… – начал Майк и покраснел.
– Что – дед?
Стул упал, но он не наклонился, чтобы поднять его. Это сделал Уилл.
– Папа, – мягко сказала Сара, – не надо, пожалуйста.
– Что не надо? Что пожалуйста? – В голосе Джорджа прорывался еле сдерживаемый гнев, но взгляд был еще хуже.
Она заметила, что он уставился на рождественского ангела, будто хотел разбить его.
– Что на тебя вдруг нашло? – спросила она.
