– Вот поэтому хорошо быть вегетарианцем, – заметила Сьюзан – Когда не доешь картошку, у тебя не возникает таких горьких сожалений.
– Не плачьте по омарам, – с горечью произнес Джордж, засовывая трубку в рот и впиваясь в мундштук зубами – Здесь, в Мэне, у нас их много.
Глава 18
Пришло время покидать остров. Это было первой мыслью Сары, когда она поднялась утром вместе с солнцем. Вторая ее мысль была: «У меня температура». Еще не успев окончательно проснуться и открыть глаза, она почувствовала озноб, ломоту во всех мышцах и костях. Сон не принес ей облегчения, спина болела по-прежнему. Боль пульсировала у самого основания позвоночника и отдавала в ноги, а потом в ребра. За ужином она чувствовала себя просто ужасно, и ее боль только усилилась от всего пережитого. Она сжала зубы и сделала глубокий вдох.
Температура была высокой. Она сидела в ней всю эту неделю. Она таилась внутри ее тела, пока Сара принимала витамины, пила сок, дышала свежим воздухом и влюблялась. Неотвратимость отъезда ослабила ее сопротивляемость: Сара никогда не любила прощаний. Воскресные дни на острове всегда казались ей днями ее отъезда, она страшилась печали расставания, перспективы оставить отца и тетю Бэсс в одиночестве еще раз.
Слава богу, Майк поедет вместе с ней. Поднявшись с постели, она нашарила тапочки на холодном полу. Ее живот скрутило, она дрожала в лихорадке и решила принять болеутоляющее. Они улетают всего лишь через два часа.
Джордж стоял на кухне и ждал, когда сварится кофе. Огонь в камине за ночь погас, и было холодно, как в склепе. Если бы это был понедельник, то он был бы уже занят работой. Забивал бы птицу для ресторанов всей Новой Англии. И уже забыл бы обо всем этом дерьме с Сарой и Майком.
Даже просто думать о них требовало таких же больших усилий, как когда он думал о Роуз. Джорджу пришлось сесть. Не было еще и шести утра, а он уже чувствовал себя уставшим. Впереди был целый день, занятый всякой бессмысленной ерундой. У ног мяукнула кошка. Джордж попытался проигнорировать ее, но она запрыгнула ему на колени.
– Чего тебе? – спросил он.
Это был один из шелудивых котов, на его светлой шерстке были залысины, глаза слиплись от гноя. Он мяукал и урчал, как моторчик. От такого больного кота странно было слышать урчание, как от совершенно здорового. Джордж сунул его под мышку и пошел к раковине. Он включил кран с водой и подождал, пока она согреется. Затем взял одну из чистых тряпочек Бэсс, намочил ее в воде и промыл коту глаза.
Внезапно глаза кота широко раскрылись. Он посмотрел на Джорджа, и на его костлявой морде было написано удивление. Он прекратил мурлыкать и спрыгнул вниз. Джордж не заметил, куда тот направился, потому что он двигался очень быстро, но попутно успел поцарапать ему руку.
Царапина была небольшой, но из нее вытекло немного крови. Джордж подержал руку под струей воды. Разогревшийся кофейник начал разбрызгивать кофе во все стороны по плите. Джордж схватил его в тот самый момент, когда кофе собрался убежать. Он испугал рыжую кошку наверху холодильника, та притаилась и стала следить за ним, но Джордж отвернулся.
– Черт побери всех этих кошек, – выругался он.
Год назад он был абсолютно счастлив, он занимался фермой, делил пищу с Бэсс, думал о Саре и ее сыне, которые были потеряны для него. И хотя они не были совершенно чужими друг другу, все же никто из них не находил достаточно причин, чтобы написать или позвонить. Они не ездили друг к другу в гости. Но потом вдруг приехал Майк, чтобы остаться, и жизнь сразу переменилась. Она стала лучше, должен был признать Джордж. У него была компания мальчишки, намеки на воссоединение с Сарой, ее живое присутствие в плоти и крови. После смерти Роуз он как будто замерз, но теперь отказался от своей привычной защитной маски. Его жизнь обрела смысл.
Надо было проверить, как там гуси. Он не стал надевать пальто, открыл дверь кухни и вышел наружу. Термометр показывал двадцать пять градусов по Фаренгейту. Джордж неловко передвигался по замерзшей земле. Может быть, придется купить новые ботинки на более толстой подметке. Даже сама мысль, что во время долгой зимы будет обходиться без Майка, заставляла его двигаться медленнее. Подойдя к двери в сарай, он схватился за ручку.
Щеколда примерзла.
– Черт возьми! – выругался Джордж, сильно дергая дверь.
Он уперся ботинком в стенку сарая, чтобы лучше ухватиться за ручку. Его тело стало таким старым и слабым, что ему пришлось напрячь все свои силы, и он упал спиной на землю.
– Вот дерьмо! – снова выругался он, глядя в небо над головой.
– С тобой все в порядке, дед? – подбежал Майк, глядя вниз на него.
– Нормально, – буркнул Джордж.
Майк протянул ему руку. Ухватившись за нее, Джордж поднялся. Майк стал внимательно смотреть на поднимающееся над горизонтом солнце, делая вид, что ничего не случилось. Джордж был зол на самого себя и чувствовал себя старым. Его кости ломило, даже царапина от кошки ужасно болела. Пока он отряхивался, Майк открыл дверь сарая, гуси громко загоготали.
– А ты что здесь делаешь? – спросил Джордж.
– Кормлю гусей, дедушка, – ответил Майк, входя в сарай без лишних объяснений.
Друг за другом каждый из них приготовил себе завтрак. На дальней конфорке плиты стояла большая кастрюля с овсяной кашей, рядом – кувшин с апельсиновым соком и старый битый кофейник с кофе. Уилл ел в одиночку, присев на краю стола. Он уже давно поднялся, ему надо было подогнать джип, осмотреть взлетную полосу, очистить самолет от снега и подготовить площадку. Он ел медленно, глядя поверх занесенных снегом полей на океан. Он был темно-синим, катил большими округлыми волнами. Им улетать примерно через час, и все это останется у них за спиной. Он и раньше покидал берег Атлантики, но сегодня все было иначе.
Сидя в одиночестве за столом, Уилл думал о Фрэде. Глядя на океан, он чувствовал, что сын рядом с ним. Он даже мог слышать его голос, видеть его глаза. Уилл представил себе, как его сын мог бы выглядеть теперь. После всех этих лет, когда он пытался запретить себе думать о сыне, сейчас он позволил себе вспоминать обо всем без ограничений.
Приехав в Мэн, он влюбился в Сару Талбот, встретил с ней День благодарения, познакомился с ее семьей. Он провел вместе со Сьюзан целых четыре дня с момента развода, и ему не пришлось каждый день возвращать ее матери. Но в определенном смысле эта поездка в Мэн была больше связана с Фрэдом, чем с кем-то другим. Уилл нашел путь, как вернуть себе образ сына.
Он отодвинул назад стул, вымыл миску и чашку и оставил их сохнуть рядом с фаянсовой мойкой. Все были заняты, все готовились к отъезду или расставанию, к прощанию. Он слышал шаги наверху, голос Сьюзан из холла внизу. Он еще не видел Сару этим утром. Она собирается в дорогу, обдумывает, что сказать отцу. И матери.
