– Bay! Она поцеловала котенка в нос. – Как его зовут?
– Не знаю, – сказал Майк, – у тебя хорошо получается придумывать имена. Это мальчик.
– Доктор Дэрроу, – сразу же сказала Сьюзан, и на ее лице снова заиграла улыбка.
– Да, – улыбнулся Майк в ответ, – доктор Дэрроу. – Он взглянул на Сару, и улыбка сошла с его губ: казалось, жизнь оставила ее, лицо побледнело, тело вздрагивало.
– Сара, ты можешь идти? – спросил Уилл, поддерживая ее.
– У меня, – сказала она сквозь всхлипы, – немного болит спина.
– Это легкий приступ ревматизма, – попытался успокоить ее Джордж, подходя с другой стороны.
Они помогли Саре сесть в самолет и отошли в сторону. Майк остался один на один с матерью. Она выглядела так, будто потеряла то, что любила больше всего на свете, но сын не мог до конца понять ее чувств.
– Мама, я окончу школу, я обещаю.
– А как насчет того, чтобы стать океанографом? – тихо спросила она.
– У какого океанографа были условия лучше, чем у меня? – спросил Майк. – Я буду жить этим, а не просто изучать. Ты думаешь, если я не пойду в школу сейчас, то не сделаю этого никогда. Но время еще есть. Много времени.
Полными слез глазами Сара посмотрела на него так, будто хотела запомнить каждую черточку.
– Надеюсь, ты прав…
– Вам пора лететь, – сказал Майк Уиллу, словно передоверил ему заботу о матери.
– Да, – сказал тот, пожимая руку мальчику.
Сьюзан бросилась ему в объятия. Ее тело было таким хрупким и красивым, от нее пахло так приятно! Майк почувствовал, как земля покачнулась у него под ногами, и тихонько отстранился. Доктор Дэрроу мяукнул.
– Одним котом меньше. Это хорошо, – между тем сказал Джордж.
Он пожал руку Уиллу и Сьюзан, склонился, чтобы обнять дочь. Майк видел, как дед держал голову Сары в своих заскорузлых старых руках. Она смотрела на него, кивая всему, что он говорил. Отойдя от самолета, дед взглянул на Майка так, будто хотел убить за то, что он огорчает его дочь.
Наступил черед Майка.
– Пока, мам, – сказал он, целуя ее в щеку.
Сара обняла его так крепко, что он едва мог понять, откуда у нее такая сила.
– Дедушка сказал, что отправит тебя домой, когда ты захочешь. Только попроси, – тихо произнесла она.
– О'кей, – улыбнулся Майк.
– Я никогда… – начала она медленно, словно боялась, что не скажет именно то, что хотела, – никого не любила так сильно, как тебя.
– Мама…
– Никого, Майк.
– А папу? И… – Он умолк, посмотрев на Уилла.
– Никого… никогда… – повторила Сара. – Это началось с той минуты, как ты родился. Любовь навсегда. Ты изменил мой мир.
– Да… – сказал Майк, и в горле у него запершило.
– Я знаю, ты любишь меня, – перебила она. – Никогда не думай, что я не знаю этого.
– Да… – Он хотел сказать ей гораздо больше, поблагодарить за то, что она чудесная мать, но никак не мог заставить себя произнести это вслух. Поэтому только кивнул.
Вдруг в голове мелькнула мысль: а если это в последний раз? Что, если они больше никогда не увидят друг друга? Он быстро взглянул на небо, чтобы избавиться от этой мысли.
– До свидания, – шепнула Сара, еще раз обняв его.
– До свидания…
Глава 19
Полет проходил в молчании. Сьюзан на заднем сиденье играла с Доктором Дэрроу и жалела, что Майка нет рядом.
День был солнечный, и океан был похож на золотое зеркало. Сьюзан надеялась, что они вместе будут любоваться этими видами. Она не отрываясь глядела на скользящие внизу рыболовецкие суда и танкеры, деревни, жители которых занимались ловлей омаров, курортные городки, сотни крошечных усыпанных соснами островов в огромных бухтах. Она видела доки и пристани, покрытые снегом, тени под водой, которые могли быть отмелями, рифами или даже китами. Майк наверняка знал бы, что это, и Фрэд тоже.
«Такой большой океан, – подумала Сьюзан, видя, как тот простирается в бесконечность. – Я бы тоже могла стать океанографом»
Доктор Дэрроу скакал по сиденью, исследуя дверные панели, окно, ногу Сьюзан. Утомившись, он плюхнулся подбородком ей на колени. Закрыв глаза, она взяла его на руки и поднесла к шее. Он устроился удобнее, стараясь попасть в изгиб под ее подбородком, и заурчал.
Когда Сьюзан снова открыла глаза, они как раз оставляли позади береговую линию. Ей пришлось повернуться, чтобы еще раз увидеть Атлантический океан, уменьшившийся до тонкой золотой линии. Котенок спал, а взрослые так и не сказали ни слова.
Они летели вглубь материка, и Сьюзан чувствовала, что ей становится трудно дышать. За дни, проведенные на острове, она ни разу не воспользовалась ингалятором. Элис наверняка сказала бы, что это из-за Доктора Дэрроу, что кошачья шерсть только усугубляет астму. Но Сьюзан знала, что коты тут ни при чем.
У нее была аллергия на отсутствие моря. На материке сердце тяжелело, настроение было мрачным, и дыхание не могло справиться с этим. Сьюзан нужен был соленый воздух. Впрыснув ингалятором лекарство, она попыталась успокоиться.
Скоро Рождество. Она сделает маленький чулок для Доктора Дэрроу и положит в него кошачью мяту и погремушки. Пришло время снова менять имя, и Рождество предоставляло много возможностей. Стар (Звезда), Бетлеем (Вифлеем), Блитцен (Сияние) и Крэчит (Кормушка) были лишь некоторыми из них. Хотя Крэчит звучало не так благозвучно, как остальные, оно, возможно, было самым подходящим. Фрэд любил рождественские гимны. Родители читали им их в течение всего декабря каждый год. И в Рождество, предшествовавшее его смерти, он исполнял роль Боба Крэчита в школьной пьесе.
Летя над горами, обнимая котенка и пытаясь ровно дышать, Сьюзан постаралась думать о себе как о Крэчите. Нет, оно не совсем подходило – не звучало так спокойно, как должно звучать новое имя. Она приняла принцип имен на «С» и не видела повода менять его теперь. Новые имена приносили ей покой, а с возвращением в логово Джулиана и Элис ей необходимо полное спокойствие.
Они остановились в Либане, чтобы пополнить запасы топлива, и решили выпить кофе и горячего шоколада. Сара чувствовала себя будто в тумане. Голова была тяжелой от всех тех слез, которые она выплакала. Ее лихорадило все больше, и боль в спине усиливалась.
Уилл принес ей чашку кофе, и Сара улыбнулась ему, когда их пальцы соприкоснулись. С того момента, как они оставили остров Элк, она не произнесла ни слова. Почему решение Майка остаться так удручающе повлияло на нее? Ведь она даже не надеялась, что убедит его вернуться домой.
– Прости, – тихо сказала она.
– За что? – спросил Уилл.
Она покачала головой, стараясь отхлебнуть кофе.
– За то, что я такая кислая.
– Я не виню тебя. Он не мой сын, но я хотел бы усадить его в самолет и привезти домой, нравится ему это или нет.
