огромное колесо. Ты думаешь, что можешь изменить прошлое? Тогда будь уверена, что это изменение уже было предусмотрено заранее… и то, что ты сделаешь, ни к чему не приведет. Настоящее продолжится, словно ничего не было.
Но тогда это могло означать только одно: у нас нет своей собственной воли. Каждое решение, которое мы когда-либо приняли, было необратимым.
– Я не верю тебе.
Бэйл принебрежительно фыркнул:
– Пожалуйста, я докажу тебе.
Одной рукой он снова притянул меня к себе. Другую руку он вытянул в сторону и открыл вихрь. Я внимательно следила за каждым его движением, стараясь впечатать их в свою память. Его пальцы двигались в воздухе так, словно он хотел раздавить его. Между его ладонями и подушечками пальцев сначала возник свет, затем жужжание, а потом, растянувшись во весь свой размер, появился вихрь.
У Бэйла это получалось легко.
– Куда мы отправляемся? – прокричала я сквозь шум.
– А куда бы ты хотела? – ответил он, притянул к себе мою руку с детектором и стал нажимать что-то на дисплее.
Я хотела было отдернуть руку, но сдержалась, увидев, что он открыл мой профиль бегуна и начал исследовать места вихревой гонки этого года. Сначала он нажал на Аляску, где мы впервые встретились, и я заметила, как дрогнул уголок его рта. Затем он нажал на предыдущую станцию, на Альпы. Тут же появились координаты и местное время.
Он еще сильнее прижал меня к себе.
– Что ты хочешь сделать? – крикнула я сквозь нарастающее жужжание.
– Доказать тебе кое-что, – сказал он и потянул меня за собой в вихрь.
На этот раз ощущения от прыжка были совсем другие. И не только потому, что Бэйл так крепко прижал меня к себе, что я могла только уткнуться лицом в его плечо, но и потому, что энергия вокруг нас была намного мощнее. И только когда я открыла глаза, мне стало понятно, что Бэйл приближался к краю вихря, где кружились энергии. Мы вращались вокруг своей оси, опасно отдаляясь от центра.
Так бегунов выбрасывало из вихря, подумала я. И так погибали те, кто прыгал в вихрь без подготовки. А Бэйл все приближался к краю. Мы были уже настолько близко, что гудение стало оглушительным.
Перед глазами проносились картинки горной вершины, замерзшего озера, визги Мии, когда она провалилась под лед. Вихрь дергался, извивался и, казалось, защищался.
– Что ты делаешь? – крикнула я, поддавшись панике. – Вихрь легко может нас раздавить!
– Прыжок во времени гораздо сложней, чем прыжок в пространстве, – крикнул Бэйл в ответ.
Вокруг нас гремело так, словно прямо внутри вихря разбушевалась гроза.
– Нужно деформировать вихрь снаружи, иначе время не изменится!
Снаружи. От удивления я округлила глаза: мы уже не находились внутри вихря, а вращались вокруг него. Он все больше сгибался; словно бур, он ввинчивался в мир. Я почувствовала, что теряю сознание. И тут нас без всякого предупреждения выбросило наружу.
Я приземлилась спиной на холодный снежный покров, моментально ощутив, как замерзшие кристаллы тут же впились в мою льняную одежду.
– О боже, – выдохнула я, уже дрожа всем телом от холода.
Бэйл приземлился рядом со мной. Он лежал на животе, ошеломленно уставившись на снег.
– Ты что, серьезно направил нас в Альпы? – спросила я. – В этой одежде?!
Если бы у меня сейчас была моя униформа! Плевать, что она грязная и порванная. Все лучше, чем эти тоненькие лохмотья!
– Мы здесь ненадолго, – сказал Бэйл и застонал, пытаясь сесть. – А что, Альпы действительно означали горы, да? Я думал, может, вы были в долине…
– Нет, не в долине! – прошипела я в ответ. При таком холоде было очень тяжело говорить.
И тут я услышала крики. Внизу, должно быть, было несколько человек. Я услышала взволнованные голоса, перебивающие друг друга.
– Извини, партнерша!
Мои глаза округлились от удивления, когда на берегу замерзшего озера появилась рослая фигура. На ней были серебристого цвета униформа кандидата и рюкзак. Фигура карабкалась вверх по склону горы, а на вершине над ней кружился вихрь.
– Это день вихревой гонки, – выдохнула я и на мгновение забыла про холод. Мы были… мы были в прошлом).
Бэйл и я вскочили на ноги, и я обрадовалась, что не поменяла свои сапоги на какие-то там льняные тапочки. Мы побежали вниз в сторону озера, так, чтобы кандидаты нас не видели, но мы могли видеть их, и подняли головы как раз в тот момент, когда Лука расплавил лед, и мы с ним плавно погрузились в воду.
Мне очень хотелось позвать Луку по имени – так я была рада, что увидела его лицо.
Бэйл наморщил лоб.
– Этот кандидат – цюндер? – удивился он.
– Наполовину, – коротко ответила я, стараясь поменьше открывать рот, чтобы сохранить хоть какое-то тепло.
Со стороны озера раздался резкий визг Мии. Она провалилась под лед.
– А разве ему разрешено во время гонки использовать свою способность?
– Эт-то д-долгая история, – дрожащими губами произнесла я.
Я наблюдала за собой из прошлого: как я медлила на берегу и хотела вернуться к Мии Розе. Сверху было видно, насколько узким был край, отделявший озеро от пропасти. Было… невероятно странно наблюдать за собой со стороны, за тем, как я совершала самую большую ошибку в своей жизни.
Какое-то время я раздумывала, не стоит ли крикнуть: «Просто беги дальше! Оставь ее!», но я понятия не имела, что тогда произойдет. Могла ли я настоящая встретиться с собой из прошлого?
– Это неразумно с твоей стороны, – прокомментировал Бэйл. Он конечно же видел, как Мия Розе пыталась самостоятельно выбраться из озера и затем с диким криком бросилась на меня.
– Теперь и я это знаю, – ответила я и вздрогнула, когда Мия всем своим телом навалилась на меня в прошлом, после чего я споткнулась и упала.
И что сейчас происходило? Отсюда мне была видна вся глубина. Вплоть до острых ледяных скал. Но вихря нигде не было.
Мой собственный крик эхом отозвался над вершиной, и на этот раз я увидела шокированное лицо Мии и то, как она зажала обеими руками свой рот.
Ну по крайней мере, ей было не совсем все равно.
Все выглядело так, будто я не выживу, но я-то знала, что это произошло. Я упала прямиком в вихрь.
И тут меня осенило: а что, если этот вихрь оказался там не случайно, как я предполагала до этого? Что, если я создала его сейчас, здесь, в этот момент?
Я с растерянным видом наблюдала за тем, как падаю со склона. Моя последняя попытка удержаться провалилась, и вот я уже летела
