Я предлагаю тебе сделку: я показываю тебе, как управлять вихрями, а ты даешь мне свой детектор. Мой код доступа был стерт, когда меня объявили мертвым, поэтому мне нужен твой. Я не смогу попасть в кураториум, не спровоцировав сигнал тревоги.
– Конечно же не сможешь! Ты мертв!
– Тебе от меня что-то нужно. Я озвучил тебе свое предложение. Принимай его или отстань от меня. В любом случае, когда ты увидишь своего дядю, он даст тебе новый детектор. И тогда все будут счастливы.
Счастливы? Это что, шутка?
У меня было очень плохое предчувствие. А что, если он обнаружит там что-то важное? То, что поможет сплитам в их борьбе с людьми?
Но у меня не было выбора. Я ни в коем случае не могла оставаться здесь, не узнав, что произошло с Гилбертом, Лис и Лукой. Может быть, они были в опасности, может быть, «Красная буря» похитила их. Я должна была им помочь!
Единственная возможность это сделать – принять условия Бэйла. Я соглашусь… а потом надо сделать все для того, чтобы мой детектор не попал к нему в руки.
Я сделала глубокий вдох и протянула ему руку:
– Договорились.
Бэйл уставился на мою руку и выглядел при этом таким же потерянным, как и в тот день, когда мы впервые встретились. Он медленно вложил свою ладонь в мою.
Рукопожатие было теплым и крепким, а мурашки, пробежавшие по коже, я списала на ветер, исходящий от стада косуль.
17
Бэйл повел меня через лес на отдаленную поляну, с северной стороны которой шумел падающий со склона горы водопад. Он устремлялся в озеро, растянувшееся далеко вдоль поляны. Его берег был усыпан пестрыми цветами, а с противоположной от нас стороны в долину из озера утекала река.
– А Санктум построил Натаниэль? – спросила я Бэйла.
Бэйл кивнул:
– Он и еще несколько грундеров.
– А как ты с ним встретился?
Бэйл повернулся ко мне и предостерегающе сощурился:
– Мы что, играем в игру «Тысяча и один вопрос»… или что? Я тебе уже сказал: тебя не касается, что, как и когда я делал.
Мое тело тут же напряглось. То дружелюбие, которое я начала было ощущать по отношению к нему, тут же улетучилось.
– Знаешь что? Правду говорят о детях-звездах, – максимально язвительно ответила я. – Падение неизбежно.
– А вот тут ты, вероятно, права, – ответил Бэйл и снова отвернулся.
Тишина опустилась на поляну и освободила место нежному щебетанию птиц. Посмотрев наверх, я увидела только мелькающие пестрые пятна, и мне стало интересно, сколько же смешанных птиц, грызунов и насекомых существовало в Санктуме. Кажется, они были повсюду.
Когда я снова посмотрела на Бэйла, он опустил руки в чистую воду, а затем ополоснул ею лицо. Атлас, стоявший рядом с ним, опустил голову и начал пить воду. Хотя здесь было как-то особенно душно, даже больше, чем в долине, где располагался город, я сопротивлялась искушению сделать то же самое.
– Итак, – сказал Бэйл, выпрямившись. – Я предполагаю, что ты знаешь основы вихревых гонок?
– Конечно, я знаю, как нужно бегать через вихри! – ответила я с вызовом. – Я хочу научиться, как ими можно управлять. И создавать.
– Но ты ведь уже это делала, или я не прав? Гилберт рассказал Натаниэлю, что ты таким образом выиграла гонку.
Я напряглась. Эта информация тоже не могла попасть к ним без чьей-либо помощи. Никогда.
Я не стала отвечать напрямую:
– Я не знаю, как это делается.
– Ну, хорошо. – Бэйл скрестил руки на груди. – Тогда начнем сначала: что ты знаешь о вихрях?
Он что, серьезно? Я не думала, что мы начнем настолько издалека.
– Существуют порталы, которые могут переносить нас на большие расстояния, – сказала я. – И кстати, теорию я тоже сдала.
– Послушай, Барби, мы будем делать так, как я скажу, понятно? Это ты меня попросила о помощи, не забыла? Итак: что ты знаешь о вихрях?
О боже. Я сосредоточилась на том, что мы учили на занятиях по Энергии вихрей и Антигравитации.
– Они возникают, потому что густой воздух встречается с негативной энергией.
– Неправильно, – возразил Бэйл. – Они, может, и состоят из густого воздуха и негативной энергии, но возникают они, потому что реагируют на присутствие живого существа этого мира. Они возникают из-за нас.
Я заморгала. Ведь это был полный бред. Такого объяснения я еще никогда не слышала.
– Из-за нас?
– А что еще ты о них знаешь? – спросил Бэйл, даже не отреагировав на мое удивление.
– Они… они изменяют пространство, и тот, кто через них прыгает, должен знать, как нужно в них двигаться. Если коснешься энергии, можно получить серьезную травму. Или даже умереть.
– Неправильно, – повторил Бэйл с такой заносчивостью, что мне захотелось его задушить. Неужели можно быть о себе настолько высокого мнения? – Это может касаться других бегунов, но для тебя энергия ни в коем случае не смертельна. Как раз наоборот.
Я наморщила лоб. Мы тысячу раз отрабатывали технику прыжков: нужно максимально сгруппироваться, стараясь ни в коем случае не касаться краев. По крайней мере, две трети нашего курса провалились уже во время выполнения симуляционных упражнений.
Бэйл двинулся в мою сторону, при этом несколько раз нажав на свой детектор. Прежде чем я смогла спросить, что он делает, он уже вытянул вперед руку. Воздух зажужжал и замерцал, затем все вокруг растянулось, искривилось так, что части неба оказались на земле и наоборот. Травинки, облака – все перемешалось, и на моих глазах между нами возник вихрь, исказив лицо стоящего за ним Бэйла.
– Ты хочешь знать, как управлять вихрями? – спросил он. – Ответ звучит так: ты должна разрешить энергии отреагировать на тебя, соединиться с тобой. Стать с тобой единым целым.
– Но это убьет меня.
– Не убьет, – возразил Бэйл. – Вихревая энергия – это часть тебя… И так было всегда. Именно это — твой настоящий талант.
– Часть меня? Так же, как у сплитов? – спросила я в шоке от одной только мысли об этом.
– Это так плохо? – спросил Бэйл.
– Да! – решительно сказала я, обходя вихрь. – Я имею в виду, что это… это самоубийство. Нельзя приближаться к энергиям.
– Я покажу тебе, – произнес Бэйл и протянул мне руку. – Иди сюда.
Я уставилась на него, не веря своим ушам. Он что, серьезно хотел, чтобы мы держались за ручки?
Он закатил глаза:
– Если ты хочешь почувствовать, как я управляю вихрями, мы должны прыгнуть вместе.
Я еще никогда не прыгала с кем-нибудь через вихрь. По крайней мере, не так близко друг к другу. Нам всегда внушали, что во время прыжка слишком
