Спокойно, медленно и непреклонно, с привычным невозмутимым достоинством, Фо Хи поставил модель в глубокую ступку. Ошеломленный Стюарт молча наблюдал за его действиями. Фо Хи налил содержимое большого сосуда в ступку; устрашающую тишину комнаты нарушило шипение, и к потолку поднялось облако дыма.
— И никаких следов, доктор, — сказал человек в рясе. — Это — средство моего собственного изготовления, оно разрушает самые прочные из известных материалов так же легко, как азотная кислота растворяет папиросную бумагу, исключение составляют только некоторые виды глины. Вы понимаете, что я мог бы претендовать на то, чтобы стать знаменитым среди взломщиков сейфов.
— Вы же предпочли позорную известность среди убийц! — резко оборвал его Стюарт.
— Доктор Стюарт, я никогда не опускался до убийства. Я специализируюсь на особо сложных делах. Когда вы посетите лабораторию нашего Главного химика в Киангсу, то вам будет показано вооружение Великого ордена полностью. Я сожалею, что деятельность вашего усердного, назойливого и любопытного друга, мистера Гастона Макса, заставляет меня покинуть Англию, прежде чем я завершу здесь свою работу.
— Я молюсь Богу, чтобы вам никогда не удалось уехать, — прошептал Стюарт.
Фо Хи добавил в чашечку ярко-зеленой жидкости, затем все вылил в большую пробирку и подержал ее над пламенем горелки. Как только жидкость закипела, она обесцветилась. Он осторожно вылил ее в реторту, к которой был присоединен конденсатор, и встал.
Подойдя к витрине, стоявшей на столе около дивана, он слегка ударил по ней рукой. В витрине были только песок и осколки горной породы, но когда Фо Хи стукнул по стеклу, то из-под камней быстро выскочили какие-то черные существа.
— Это — обыкновенные черные скорпионы из южной Индии, — сказал он мягко. — Их яд является основой для изготовления бесценного вещества, вызывающего каталепсию, на действии которого основаны методы работы Великого ордена, доктор Стюарт. Поэтому и было решено использовать скорпиона в качестве эмблемы нашей организации.
Он поднял длинную тонкую колбу.
— Здесь содержится вирус, изготовленный из железистой секреции китайской болотной гадюки. Ему также нет цены. Кроме того, витрина, стоящая вон там, на подставке, содержит пять прекрасных луковиц, три из которых, как вы видите, уже расцвели. Эти орхидеи были обнаружены нашим главным химиком в лесах Бирмы. Они цветут с очень большим интервалом, в восемьдесят и более лет, при очень специфических условиях. Если оставшиеся две луковицы зацветут, то я смогу добыть минимальное количество эфирного масла, за которое народы мира, если бы они знали его свойства, с радостью отдали бы все свои сокровища. Эту витрину я вывезу с собой, чего бы мне это ни стоило.
— Поскольку вы еще в Англии, — сказал Стюарт хриплым голосом, — то я смею надеяться, что вашим дьявольским мечтам будет положен конец на эшафоте.
— Этого никогда не будет, доктор Стюарт, — спокойно возразил Фо Хи. — Эшафот не для таких, как я. Кроме того, я осуждаю этот грубый и варварский способ наказания. Вы знаете, что из себя представляет вон то кресло экстравагантной конструкции, вон там? Это — изобретение блестящего молодого химика из Кантона, основанное на использовании дезинтегрирующего луча Эриксена. Рядом с ним висит колокольчик. Если вы сядете в это кресло и я пожелаю вас уничтожить, для этого мне потребуется только ударить по колокольчику молоточком. Еще не затихнет звон, как вы уже встретитесь в царстве теней со своими предками. Мы назвали его «троном богов». Насколько такая смерть поэтична, можете оценить.
Он вернулся к столу и чрезвычайно осторожно вылил несколько капель бесцветной жидкости из конденсатора в пробирку, вблизи лампы он исследовал ее содержимое, а затем перелил жидкость в желтый сосуд странной формы, из которого поднялось небольшое облачко пара.
— Вы, наверное, не можете себе и представить, — сказал он, — что вот из этого окна, выходящего на поросший плющом балкон, открывается прекрасный вид на живописный образец архитектуры эпохи Тюдоров — Хэмптон-корт? Я опасаюсь, однако, что поиски вашего покойного друга, мистера Гастона Макса, могли вскоре привести Скотланд-Ярд к дверям этого дома, и при сложившихся обстоятельствах этот дом и мое секретное в нем проживание могли вызвать подозрение.
— Люди из Скотланд-Ярда, возможно, сейчас окружают этот дом! — сказал Стюарт со злостью.
— Один из двух моих последователей, которые остались со мной, наблюдают за воротами, — ответил Фо Хи. — Каждый, кто попытается проникнуть в дом другим путем — через живую изгородь, через стену или со стороны реки — приведет в действие электрические звонки, которые громко зазвенят в этой комнате; тональность звона будет указывать, как далеко этому человеку удалось пробраться. В конце концов, на случай такого невероятного происшествия у меня имеется отсюда выход в незаметное место на берегу реки. Там у меня спрятана моторная лодка.
Он вставил термометр в горлышко желтого сосуда и поставил его на подставку. Затем он направил невыносимый взгляд своих ужасных глаз на сидящего на диване человека, который сильно сжал зубы.
— У вас осталось еще десять минут жизни в Англии, доктор Стюарт. Через десять минут эта жидкость остынет до девяноста девяти градусов, тогда я смогу без опасности для вашей жизни сделать инъекцию. Вы снова оживете в Киангсу.
Фо Хи медленно приблизился к двери, из которой появился прежде, открыл ее и вышел.
ГЛАВА XXX
ПОД УГРОЗОЙ НЕМИНУЕМОЙ ГИБЕЛИ
Небольшая горелка непрерывно шипела. Из курильницы к потолку поднималась легкая струйка дыма.
Стюарт сидел, зажав руки между коленями и направив свой угрюмый, взгляд на желтый сосуд.
Даже теперь ему трудно было поверить во все услышанное. Ему казалось почти невозможным поверить в действительность существования Фо Хи и во все то, о чем он услышал из уст зловещего человека в рясе, — неужели это происходит в Англии?! Несмотря на шипение горелки и лязг цепи, от которой он пытался освободится изо всех сил, в этой удивительно зловещей комнате было так же тихо, как в усыпальнице фараона в глубине Великой пирамиды.
Его взгляд возвратился к желтому сосуду.
— О Господи! — простонал он.
Его охватил ужас, который ему с таким трудом удавалось сдерживать во время кошмарного разговора с Фо Хи. На грани безумия, он был охвачен почти не поддающимся контролю желанием выкрикивать проклятия, молитвы — не важно что. Он со злостью сжал зубы и попытался собраться с мыслями, чтобы обдумать план действий.
Имелось две возможности. Он мог рассчитывать на заявление, оставленное инспектору Данбару, в котором он упоминал о существовании дома вблизи Хэмптон-корта, и… на Мёску.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
