отучила меня от наивности, поэтому я не стала показывать все камни, да и лишние расспросы мне не нужны. Поэтому я завязала в носовой платочек одну друзу, четыре крупных камня, в которых были лишь участки прозрачности и штук с десяток мелких гранатов.
При виде камней, особенно друзы, глаза ювелира алчно блеснули, но он придал лицу скучающее выражение. Лениво перебирая пальцем камни, поинтересовался:
- Камни здешние? Бывает, иногда находят, приносят нам. Но ведь недорогие и спроса особого на них нет.
Чарльз хотел что-то ответить, но я вмешалась:
- Что вы, уважаемый! Это альмандины с Цейлоса! Только там встречаются камни в виде друзы. Они очень дорогие, ведь это почти готовые украшения, те же броши. Раз нет здесь спроса, то и не надо! Напишу дяде Мейсону, он продаст в столице!
Не ожидавший такого афронта, ювелир немного решил подвинуться:
- Ну, вот друзу я бы купил у вас вот эти мелкие камни, под огранку.
Но я уже поняла, что нет смысла идти и к второму ювелиру, скорее всего у них корпоративный сговор и нормальной цены они не дадут. А вот со столицами - интересный вариант может получиться. Через бабулю Филиппу можно выйти на дядю Мейсона, который вряд ли откажет в просьбе матушки. Да и у Чарльза в другой столице тоже имеется какой-то то дед, супруг неоднократно его упоминал. Он тоже может помочь в реализации наших камней.
Поэтому я молча потянула за рукав мужа, зовя его на выход. Выйдя на крыльцо этого, с позволения сказать, салона, хотя, по моему мнению, он тянул больше на лавку, я негромко сказала:
- Не будем продавать камни здесь. Все равно не дадут настоящую цену. Насчёт столицы я не просто так сказала, попробуем через моего дядю сбыть камни. Видимо, к здешним ювелирам попадают камни, найденные случайно тут, в горах. Они и привыкли, что люди рады и тому, что они им платят хоть сколько-то. А вот в дальнейшем, купив камень за бесценок, сами их гранят и уже сбывают в столице.
- А у тебя откуда эти камни? Неужто впрямь с Цейлоса?
- Нет, чуток поближе! Со второго ущелья, если от дома считать. Ты не думай, что я хотела утаить, тогда сразу так замёрзла, что и забыла о них сказать, а потом эти клановые разборки… решила, что посторонним знать не надо, только в нашей семье. Узнают в клане - мы потом лопатами не отмашемся от желающих поискать "сокровища". Не убивать же их.
- Ты права, - задумчиво протянул супруг, - лучше держать язык за зубами, маме и то не стоит знать, может и похвалиться перед завистниками. Ещё, я думаю, стоит попробовать через лорда Маркаса сбывать эти камни. Он очень падкий на что-то новое. Вот приедет вскоре, везде свой нос сунет. Можешь не сомневаться, и к тебе прицепится. Его собственная дочь, свекровь Полины, боится до икоты.
- Чарли, - я рассмеялась, - кто общался с моей бабой Филей, тот нечистого не боится! Ты же её видел и слышал все ее мудрые речи. Да, в выражениях она не стесняется, говорит, что ей слишком много лет, чтобы иметь свое мнение при себе. Нет, она со всеми им поделится.
Вот так и доехали до рыночной площади, где нанимались люди на разные работы. Беседовал с кандидатами на должность работников кирпзавода Чарльз, мужики здешние с женщиной дел иметь не привыкли. Поэтому я только слушала, а потом тихонько шептала, подойдут или нет. И объясняла, почему. Вначале толпа была приличная, но отобрали мы всего восемь человек. Кого-то не устраивало то, что это придется работать вдали от дома, кто-то хотел просто фантастической оплаты, но не особо ломаясь на работе, лучше каким-нибудь мелким начальником. Ага, руками водить я и сама умею, не нужны мне помощники. Толпа, ворча, расходилась. С принятыми на работу мужиками мы договорились, что они через три дня со своими вещами прибудут в крепость Стивена, пока там стоят бараки с лесопилки. Но это не дело, надо ставить свои. Чувствую, что зимовать придется рабочим в них.
Встречала я в своей жизни такие строения, как засыпнушки, это когда между двумя хорошими досками засыпают опилки, внутри устанавливают печи и живут круглогодично. А уж опилок на лесопилке должно хватать.
Мужики ушли и тогда я увидела его, худенького парнишку, лет семнадцати. Но при этом мальчишка был высок для своего возраста. И, в отличие от местных, не блондин, а шатен с карими глазами. Одет бедненько, но чистенько, одежда носила явные следы починки. Он стоял, потерянно оглядываясь вокруг. Не местный? Мне стало любопытно, и я подъехала к нему:
-Здравствуй! Ты чего тут стоишь?
- Леди, лорд! - мальчишка поклонился. -Я надеялся, что добрый лорд, который работников искал, и меня возьмёт. Да только до меня очередь не дошла, местные отпихнули из очереди. А мне работа край как нужна!
- Тебя как зовут и откуда ты такой? Что делать умеешь? Как же тебя такого одного мамка отпустила?
- Леди, меня зовут Пьер, Питер по-здешнему. Родом мать моя из Франкии, а вот отец из бриттов. Мы жили во Франкии, отец работал мастером на заводе, кирпичи, черепицу они делали. Потом авария, отец сильно ногу зашиб. И начала она сохнуть, ходит еле-еле. Вот его и выгнали. Работы нет, за жильё платить нечем. Меня на работу не взяли, сказали, мол, тощой больно. Вот мы и поехали сюда, думали, к родне отца устроиться как-нибудь. Да только мы не нужны им такие. Вот и кочуем по вашей стране. Кое-как на кусок хлеба зарабатываем, то я где, то мать позовут что постирать или убрать. Малые глины наковыряют, отец такие свистульки делает! Их, когда продадим.
У меня аж сердце замерло. Вот он, шанс! Мне мастер на завод позарез нужен! Ну и пусть нога больная, подлечим в источнике, костыли сделаем или кресло инвалидное. Главное, он технологию знает. И может показать или подсказать.
- Ну, идём тогда к твоей семье, Пьер! Может, и пригодитесь вы нам.
Глава 27
Парень привел нас в небольшой тупичок между каким-то домом и стеной постоялого двора. Там стояла понурая лошадка, запряженная в телегу с наращенными бортами. У небольшого костерка суетилась девочка лет тринадцати-четырнадцати. На телеге, свесив ноги вниз, сидел мужчина, трудно определимого возраста. Нет, он был чисто одет, но, так же, как и Пьер, в поношенную и много раз латаную одежду. Чисто выбрит,
