Дурочка, крысы испугалась…» Однако ругать себя было некогда. Она огляделась, но окружали ее по-прежнему только колонны. Видимо, Мангуст рассчитывал, что она завопит. Тогда бы он легко определил ее местоположение, выскочил и тепленькую сцапал. «А вот лопух тебе на нос. Не на такую напал». Она двинулась дальше, дав себе слово, что следующий морок попытается обороть, не растрачивая заклятия.
Она продолжала перебегать мелким шагом, меняя местоположение, и постепенно у нее возникло чувство что справляется она неплохо. Да нет, чего там. Она просто отлично справляется! Она выбирает наилучшие направления, она постоянно закрыта и увидеть ее никак нельзя. Зато сама она имеет прекрасный обзор. Еще немного в том же духе и она обязательно обнаружит соперника, а соперник ее ни за что не обнаружит.
Волчий образ на запястье стал жечься так сильно, что не обращать на это внимание она уже больше не могла. Она глянула на руку и чуть было вслух не ахнула, красные линии ее образа раскалилась как уголь и пульсировали сменой оттенков как настоящее пламя от желтого до почти коричневого. Ее это отрезвило. «Тпру. Стоять девчонка, – ее как окатило холодной речной водой, – Откуда такая щенячья самоуверенность?» Она перешла осознаванием в свою новую «красную» ипостась оборотня и тут же поняла, – что-то с колоннами не так. Только что вот эта колонна была отнюдь не такой толстой, за нею и кошка не смогла бы спрятаться. А теперь она такая толстая, что твой дуб. До нее дошло, что Дукен опять применил морок и заманивает ее в новую ловушку.
«Ну уж нет. Ты брат хитер, да в этот раз сам себя перехитрил», – Ольха переключилась на тонкое видение. От морока она, правда, не избавилась, но в этом и не было необходимости. Теперь, хотя ей и требовались на это определенные усилия, она могла отличить морок от действительности и оценить действительную толщину каждой колонны и выбрать куда двигаться. Ну и остерегаться тех направлений, которые без всяких действительных причин казались самыми лучшими и даже притягательными.
Полторы минуты, пока работало заклятие, потребовали от нее напряжения всех душевных сил. Да, она была уязвима в эти полторы минуты. Мелькала искушающая мысль, что можно бы было развеять и этот морок, ведь записанное на монету заклятие рассеивания никуда не делось, и его можно использовать повторно. Но она удержала себя от этого, напомнив о данном себе же слове. Ведь по большому счету она не так уж сильно и рискует. Ей достаточно удалиться от того места, куда ее заманивает Мангуст, который сейчас как паук, сидит на своей паутине и дожидается, когда муха сама залетит к нему в сети.
И вот действие заклятия закончилось, образ на руке перестал жечься, она перевела дух. Ольха мысленно похвалила себя за то, что удалось не растратиться. «А по заклятиям-то счет два – один. Пора и мне переходить в наступление, – подумала она воинственно, – Ну держись, Дукенчик. Я тебе сейчас покажу как крыс на людей натравливать. Ты у меня получишь от щедрот волчьего боевого ветерана писаря нашего Гаврилы Михайловича». Если до сих пор и были у нее сомнения, стоит ли применять боевое проклятие, то теперь эти сомнения отпали. Не без злорадства она зарядила «всеохватный ужас», от которого сама недавно ох как натерпелась и, не испытывая ни малейшей жалости, накрыла им колонный лес.
Она услышала какой-то тоскливый всхлип и резко обернулась в ту сторону. Она была уверена, что ей это не показалось, что она успела засечь взглядом, как что-то мелькнуло в просвете меж наставленных колонн. «Ага, работает, – она с удовлетворением отметила, что ее проклятие Мангуст рассеивать не стал. Может не захотел тратиться, а может и не имел нужного приказа на своей монете, – Ну, теперь побегаем».
Полторы минута работы заклятия, только что казавшиеся ей такими неимоверно длинными, на этот раз стремительно утекали как вода в песок. Она металась между колонн, дважды замечала движение боковым зрением, кидалась туда, но каждый раз Мангуст успевал исчезнуть. Она сбила дыхание и тяжело дышала, но полторы минуты истекли, а до Дукена она так и не добралась.
«Ушел, гаденыш верткий, да еще и заклятие себе сберег», – подумала она огорченно. Ольха перешла на шаг, ей нужно было восстановиться. Она была уверена, что Мангусту тоже нужна минута передышки, прямо сейчас он никаких решительных действий предпринимать не будет. Но нужно определяться, что делать дальше. У обоих осталось по одному заклятию, и, если они так же будут растрачены впустую, как и предыдущие, Мангуст ее в конце концов переиграет, просто потому, что знает этот «колонный лес» как свои пять пальцев.
Вдох-выдох. «Спокойно, девочка. Кто у нас столетнее дерево? Ты у нас столетнее дерево. Игра еще не закончена. У тебя есть в запасе еще целое заклятие. И, кстати… – ее осенило, – а Дукенчик-то об этом может и не знать. И думает сейчас, что все три свои я уже отстреляла. Нет, он, конечно, знает, что его второй морок я не рассеяла, это он вполне себе по своей монете отследил. Но ведь я и не попалась! Это могло заставить его подумать, что вместо рассеивания я использовала какое-либо иное ответное заклятие».
Пока Ольха наматывала сумасшедшие петли по колонному лесу, она успела заметить, что столбы наставлены все ж таки не совсем беспорядочно. Наиболее густо они «росли» по краям. А чем дальше от краев, – тем реже. В самой же середине «колонного леса» был небольшой пятачок полностью свободный от столбов. Это помогало ей легче определять, в какой части «леса» находится она сама, а где примерно прячется ее соперник.
Бартоло наблюдал за ними из окна своего кабинета и хорошо видел всю картину поединка. Колонны леса были лишь немного выше человеческого роста, что позволяло ему с высоты второго этажа видеть почти все перемещения поединщиков. И хотя сейчас Ольха была скрыта от его взора, за какой колонной она сейчас прячется, он примерно представлял.
Ольха просчитала верно, Дукен, как, впрочем, и сам Бартоло, не догадываясь об обретенных ею новых способностях, позволивших ей выдержать атаку Мангуста, полагали, что она уже использовала все три отведенных ей заклинания. Старый Лис не говорил об этом, но в колонном лесу было установлено особое устройство, ограничитель, который не позволил бы игроку задействовать больше трех заклятий на тот случай, если ему вздумается нарушить правила. А потому Бартоло был убежден, никаких неожиданных шагов от Ольхи ждать больше
