— Я же просила тебя, как только прокашляю, уходи, а ты что? — сказала она запыхавшись.
— Да ладно тебе, где бы я такое еще увидела?
Над моей головой просвистал пивной бокал и разбился о стену. Я вовремя успела присесть, поэтому избежала большей части осколков, осыпавшихся рядом.
— Пора выбираться отсюда, а то они так могут развлекаться еще долго, — прошипела она, сидя рядом со мной возле стены.
И мы поползли в сторону дверей. Первой ползла Лиза, за ней я. Вдруг она остановилась, а я с разгону ткнулась в ее корму.
— Что здесь происходит?
По бару разнесся басовитый голос с рычащими нотками, он даже заставил замереть драчунов. В дверях стоял высокий широкоплечий парень в длинном плаще 'а ля матрица'. Его роскошные, ухоженные, черные волосы развевались на сквозняке, зеленые глазищи метали молнии, а лицо с волевым подбородком выражало крайнюю степень бешенства. Он без видимых усилий поднял Лизу за шкирку на уровень своих глаз. Ноги подруги еле доставали до пола. Глаза у Лизаветы были расширенными и испуганными.
— Еще раз спрашиваю, что здесь происходит?
— Да ничего, Моть, все нормально, видишь, ребятки развлекаются, — сказала она полузадушено.
Все-таки висеть на собственном воротнике, удовольствие ниже среднего.
— Что в нашем баре делают дикие? — он мотнул головой в сторону волосатиков.
— Они уже уходят, — Лиза обернулась к байкерам и грозно на них посмотрела. — Правда, же?
Те как болванчики закивали головой и по стеночке — по стеночке ломанулись из бара, только пятки сверкнули.
— Ну вот, опять все веселье испортил, — сказал бармен вздыхая и выключая музыку.
Расстроенные официантки стали собирать на подносы битую посуду. Народ, опечаленный незавершенной дракой, потянулся на выход, все же не забывая расплачиваться и за выпивку, и за битую посуду. Под шумок попытались слинять и мы с Лизаветой, но были изловлены.
— Стоять! — рыку брюнета позавидовал бы лев. — Куда это вы намылились, барышни?
— Так нам домой пора, там наверно дед уже вернулся, а я тут… — проблеяла она неубедительно.
— Вот и хорошо, что ты про деда вспомнила, я ему тебя с рук на руки сдам, со всеми потрохами и с подробностями сегодняшней твоей выходки! Ведь явно без тебя не обошлось!
— Моть, ну Моть, — Лизины глаза были полны слез, а на лице читалось раскаяние. — Может, давай без деда?
— Не мотькай! Ты же знаешь, как я этого не люблю. Запомни, меня зовут Матвей.
— Ага, тебя не зовут, ты сам приходишь, — пробурчала она себе под нос еле слышно.
— Что ты там шепчешь?
— Ничего. Моть, ой, Матвей, солнышко, лапочка, заинька, — она подошла вплотную к парню и начала его поглаживать по груди тонкой ладошкой. — Матвеюшка, давай без деда, а?
Ее взгляд и фигура выражали полное раскаяние и смирение.
— Лиз прекрати, я давно уже не введусь на эти твои штучки, — сказал Матвей со вздохом. Но было видно, что он несколько успокоился. — Все-таки мне кто-нибудь скажет, что тут произошло?
— Да все как обычно, народ развлекался, ты же знаешь, как это у нас бывает. Почитай каждый месяц такое, — сказал бармен.
— И часто у вас тут такое происходит? — спросила я шепотом.
— Да, довольно часто, ребяткам пар выпускать нужно, вот совет кланов и одобрил такие мероприятия. Народ дерется то не взаправду. Навредить то оборотни друг другу практически не могут в таких потасовках, а чужих здесь не бывает, — так же шепотом ответила мне Лиза.
— По этому ты мне сказала выбираться из бара? Знала, что будет дальше?
— Ага. Тебя случайно задеть могли.
— Ясно. Лиз, а Матвей, он кто?
— А это, Рася, моя большая головная боль!
— Эй, вы чего там шушукаетесь? — спросил Матвей.
— Да так, милый, ничего, — сказала Лиза.
— Я тебе потом расскажу, — это уже мне и шепотом.
В течение следующих десяти минут Матвей, что-то активно обсуждал с барменом, а мы как мышки сидели в уголочке за столиком и потягивали сок.
— Ну, все, я закончил, можно ехать, — сказал подошедший парень. — Куда твою подружку отвезти?
Мы с Лизой переглянулись. Мда, ситуация была не очень хорошей. Везти меня домой к Лизе было опасно, а оставлять где-то в городе — невозможно. Лиза выбрала меньшее из зол, как ей казалось на тот момент.
— Ко мне. Рася сегодня ночует у меня, а завтра мы ее домой доставим.
— Ты уверенна, что это хорошая идея? — обеспокоено спросил Матвей. Он явно не знал степень моей осведомленности.
— Все равно другого выхода нет, она не из этого города и приехала ко мне в гости, — на ходу сочиняла Лиза.
— Ну, если так, то ладно.
Возле входа в бар нас ждал красавец ленд ровер. И вот почему оборотни так любят брутальную технику? Хотя вопрос риторический. При том мачизме, который прет из всех щелей их натуры, ездить на чем-то другом было бы 'моветон', а так самое оно.
Лиза было рыпнулась в сторону своего байка, но тут же была остановлена и закинута на переднее сидение четырехколесного монстра.
— А как же… — жалобно пропыхтела она, показывая в сторону двухколесного любимца.
— Завтра получишь, его Тарас пригонит, — отрезал Матвей. — Не все же ему в баре кружки протирать, хоть пузико растрясет.
Обратная дорога в сторону особняка оборотней заняла немного времени. Матвей был хорошим водителем, ехали мы хоть быстро, но аккуратно.
Дом встретил нас полной иллюминацией. Горели как фонари в парке таки все окна первого этажа, и часть окон на втором. Видимо все же что-то случилось. Желания заходить в дом не было ни у Лизы, ни у меня. Но рядом был Матвей, и делать было нечего.
Перед входом меня скрутило плохое предчувствие, каждый шаг давался с видимым усилием, а ощущение было такое, что меня ведут на эшафот. Видимо я сильно побледнела и стала пошатываться, так как Лиза сильно забеспокоилась, а Матвей поддержал, чтобы я не упала. Вот такой толпой мы и ввалились в двери.
— Устинья, девочка моя, — потрясенно прошептал, стоящий возле дивана Ратмир.
Его лицо было бледным, усталым и несколько ошарашенным. А рядом с ним на диване лежал Руслан, с кровоточащей раной на боку.
Как только я его увидела в таком состоянии, не важно было уже ничего. Ни его дед, во все глаза взирающий на меня, ни Лиза, застывшая как изваяние, ни Матвей, переводящий недоуменный взгляд с меня на Ратмира, а потом на Руслана. Важен был только Рус. Весь мир сузился до раны у него на боку. Я вырвалась из рук Матвея и подбежала к Руслану, ощупывая взглядом повреждения, которые мне были видны и, пытаясь понять, какие органы задеты. Чем я могу помочь, и почему, черт возьми, не заживает! Он же оборотень. Кровь все еще сочилась из раны, бинт, наложенный на нее мало, чем помогал. Господи, что же делать. Руки тряслись, ноги подгибались, во рту стояла сумасшедшая сухость. Я не могла сглотнуть, меня потряхивало и, я ощущала надвигающуюся истерику. Господи, только не это, я не имею права расклеиваться, кто ему еще поможет, если не я? Пока я мысленно истерила, руки привычно делали свое дело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
