какое тогда было. У меня племянник туда поступал, вот я и запомнил. Даже позвонил им сегодня, спросил, так и есть. Привыкли коллеги в банды людей внедрять, а вот когда официально пришлось устраиваться, вся легенда и посыпалась.
— В братве-то не заводят трудовые книжки, кхе! — влез Женя.
— А вот это уже серьёзно, — согласился я. — Тут ты меня убедил, Лёня.
— Вот значит, куда он делся после армии, ё-моё. Школа милиции и университет, а потом служба в органах. И вот, приехал из другого региона сюда, всё равно его никто не знает.
— Я понял. Что-то ещё есть?
— Он всем в жопу без мыла лезет, в друзья набивается, — сказал Женя после секундного раздумия. — Игорян же из Улан-Удэ приехал в начале января, но вопросы задаёт такие, будто всегда в Новозаводске жил. Так, между делом, спрашивает, кто Душмана порешил, кто Захара сдал, и даже про Фрола и Сазона вспомнил, прикинь? А кто этих двоих в Бурятии может знать? Это обычные бригадиры были.
— Согласен, — я кивнул.
— Я сначала внимания не обращал, но вот дядю Лёню послушал. И постоянно про тебя спрашивает, откуда Крюкова знаешь, откуда Черепа. Пацаны-то не говорят толком, ещё не привыкли к нему, но…
— Ладно, — я хлопнул себя по коленям. — Давай тогда работаем с ним. Лёня, Женька, давайте его подловим на чём-нибудь. Если точно он… пусть он отрабатывает две зарплаты, от РУОП и нашу.
Женя, услышав это, довольно засмеялся.
* * *
Проверка не заставила себя долго ждать, агент клюнул сразу.
Утром следующего дня в дверь моего пока ещё захламленного кабинета на комбинате постучали.
— Открыто, — сказал я, осторожно переступая через стопку журналов в картонных обложках.
Вошёл Женя и чихнул от пыли. За его спиной стоял ещё один человек, тот самый, которого мы вчера обсуждали. Но внутрь он не заходил, ждал.
— Ну и пылищи здесь, Волк, — сказал Женя, пробравшись ко мне, чтобы пожать руку, хотя мы сегодня виделись.
— Не говори, — согласился я. — Но место удобное, и из окна вид хороший, никто ничего не стащит. Главное ремонт здесь сделать, пока китайцы здесь. И сюда мониторы наблюдения поставить, вон к той стене. Но… сам понимаешь, что сначала надо сделать.
— Вот, кстати, — Женя усмехнулся и с хитрым видом мне подмигнул, потом продолжил громче, чтобы его было слышно в коридоре: — Ты же говорил, нужен надёжный человек, кто ещё не примелькался. Я его нашёл, — он набрал воздуха и позвал: — Игорь! Заходи!
Вошёл тот человек, невысокий, лет тридцати, с синими от постоянного бритья щеками, в новенькой форме охранника и с дубинкой на поясе. Огнестрела мы им ещё не давали, у них не было лицензии, новички пока проходили стажировку.
Женя осторожно отошёл к нему и похлопал по плечу, давая условный знак, что вот, в этот раз точно они с Лёней вычислили шпиона и торопились поделиться этим со мной.
— Вот, Волк, подходящий человек для нашего важного дела, — тоном заговорщика сказал Женя.
— Не проболтается? — строго спросил я.
— Да ни в жизнь, — вошедший посмотрел на нас и принял серьёзный вид. — Б** буду!
— Вот видишь, — Женя кивнул, с трудом сдерживая смех.
— Нам нужен серьёзный человек, которому мы можем доверять, — я сел на краешек старого стола, заваленного бумагами. — Это ответственная работа, о которой никто знать не должен. Ты парень подходящий, Женя в людях разбирается. Из тех, кто уже работает, никто не подходит, а вот ты — другое дело.
— А то, — Женя так и держал руку у агента на плече. — Говорю же, лучше не найдёшь. И в лицо тебя ещё никто не знает, так что можешь спокойно своё дело сделать и уйти.
— И что нужно сделать? — Игорь прищурился, как охотник, почти достигший своей цели.
— Важная работа, — я прошёл к нему. — С бумагами надо разобраться. А то вдруг какая комиссия приедет, а у нас такой бардак.
— С бумагами я могу работать, — сказал Игорь, пробираясь к окну. — А это бумаги фирмы или комбината?
— Комбината, — ответил я и украдкой подмигнул Жене. — То, что нам не нужно, надо сжечь. Ведь если их найдут, у нас будут проблемы.
Как же этот парень напрягся. Думает, что мы пустили его в самое сердце нашей преступной организации, и он сможет накопать на нас материала на десятки томов уголовного дела.
Сейчас он узнает, что его ждёт.
— Когда приступать?
— Сейчас, — я обвёл рукой вокруг себя. — Смотри, сколько тут всего. Тут бумаги с семидесятых по восемьдесят девятый год. Короче, это всё нужно перепроверить, что нужно, а что нет.
— Это? — Игорь удивился, глядя на пыльные залежи старых документов.
— Да. Просмотри все журналы, заявки на склады и прочее, распредели, что в архив, а что сжечь. Если пожарный инспектор этот хлам увидит, оштрафует.
— Инспектор? — агент так и не понял, что происходит.
— Да, они же все вредные. Короче, всякие газетки, открытки и прочее в топку унесёшь в котельную, но чтобы тебя никто не засёк, а вот все цеховые журналы, заявки и остальное надо подшить и утащить в архив. Если найдёшь техкарты, их инженерам унеси. А то нам нужно место освобождать, сидеть негде.
Я взял журнал из стопки и сдул с него пыль. Журнал передачи смен, судя по дате, его закончили в 1985.
— Вот всем этим и занимаешься, — сказал я. — Срок тебе две недели. Сжигаешь всё поздним вечером, чтобы тебя за этим никто не видел. Если что, ты не в охране работаешь, поэтому ходи без формы, в лицо тебя всё равно пока никто не знает. И не проболтайся, это важно.
— Если Антонов узнает, что мы тут всё сжечь хотим, разорётся, — добавил Женя. — Он говорит, чтобы ни одной бумажки не пропало, типа всё нужное, а вот человека, чтобы забрали, не даёт, вредный хрен. Тебя он не знает, так что не болтай сам лишний раз.
— А как закончишь с этим, идёшь помогать Жене, — я подошёл к выходу и встал рядом с Женей. — Там работа с вооружением, очень важная.
Потому что кому-то нужно считать после обучения стреляные
