будет спланировать поездку и подстроить наше расписание на понедельник. После этого принимаю душ и спускаюсь вниз.
Так уж вышло, что я спускаюсь как раз в тот момент, когда двери за Шарпами закрываются.
— Похоже, я все идеально подстроил.
— Отличная игра, — фыркает отец, оборачиваясь.
Ава выглядит напряженной. Ой-ой.
— Что Шарпы сказали в свое оправдание сегодня утром? — спрашиваю я.
Ава лишь качает головой.
Отвечает мой отец: — Они были такими же, как и раньше. Ни больше, ни меньше.
— Хорошо. — Я беру Аву за руку. — Папа, можно с тобой поговорить? Может, в твоем кабинете?
— Полагаю, можно. — Его холодный тон ничего не меняет, но, по крайней мере, отец разворачивается и направляется в свой кабинет.
— Мне стоит исчезнуть? — шепчет Ава, когда мы следуем за ним.
— Нет. Ты часть этого. Я хочу, чтобы ты присутствовала там.
По ее взгляду видно, что она мне не совсем верит, но именно из-за Авы я готов бороться за этот курорт. Без нее я вряд ли стал бы тратить время на то, чтобы вести «Мэдиган Маунтин» в будущее.
Черт, если придется, я изменю всю свою жизнь ради этого места. И ради Авы. Страшно ввязываться в это, но, думаю, я готов. За последнюю неделю я многое понял о том, чего мне не хватает в жизни.
Мой отец, как никто другой, должен это понять.
Мы заходим в кабинет, и я закрываю дверь. Отец обходит большой дубовый стол и садится в свое кресло. За этим захламленным столом раньше сидел мой дедушка. Когда я был маленьким, то играл со своими фигурками на полу рядом с копировальным аппаратом.
Я не помню точно, в каком году мой дедушка вышел на пенсию и его место занял отец. Я тогда учился в начальной школе. Но этот переход не отложился в моей памяти, потому что отец работал тут с того самого дня, как окончил Корнеллский университет по специальности «гостиничное дело».
Теперь мне приходит в голову мысль о том, что он, возможно, всегда представлял, что следующим начальником стану я — или Уэстон, или Крю. И мне интересно, когда именно он понял, что этого не произойдет.
Но теперь, возможно, все получится. Я делаю глубокий вдох.
— Прежде всего, я хочу, чтобы ты знал, что у тебя есть выбор. Если ты все еще захочешь продать курорт, я могу помочь тебе найти другого покупателя.
— Если я все еще захочу продать, — медленно повторяет отец. — Конечно, я продаю. Я все это время об этом говорил. Ты думал, я шучу?
Я чувствую тяжесть в груди.
— Нет, — осторожно отвечаю я. Я должен помнить, что предательство Шарпа стало для моего отца большим разочарованием. Он думал, что уже все решил с выходом на пенсию. Думал, что все будет просто. Ему еще предстоит свыкнуться с этой мыслью. — Я не думал, что ты шутишь. Но имеет смысл позвонить Блоку и спросить, чего он хочет. Что, если есть способ расширить «Мэдиган Маунтин», не разрушая Пенни-Ридж?
Мой отец опускает взгляд на свои руки.
— Я не буду работать с Блоком. Это исключено.
Черт.
— Почему? А что, если мне удастся уговорить его продать нам землю?
Его голос становится жестким.
— Опять ты пропустил ту часть, где я говорю, что ухожу на покой. Мелоди уже составила для нас маршрут. После Рождества мы отправимся на Гавайи. А оттуда — в Японию, Австралию, Новую Зеландию…
— Просто прелестно, — говорю я, с трудом сдерживая усмешку.
Отец смотрит на меня из-за стола.
— Можешь думать что угодно, Рид. Я не могу вечно выполнять эту работу только потому, что у Шарпов есть план, который тебе не нравится. Твое мнение здесь ничего не решает.
Я медленно вдыхаю. Он активно пытается меня оттолкнуть.
Я это заслужил. И я это понимаю. В некотором роде.
Ладно, не совсем понимаю.
— Зачем ты так говоришь? Зачем ты кричишь на меня за то, что я не возвращаюсь домой, а потом отталкиваешь, когда я пытаюсь помочь?
— Потому что время имеет значение. Я наконец-то привел свою жизнь в порядок, а ты хочешь разрушить все мои планы. Ты не имеешь на это права. Кроме того, Рид, — продолжает отец, — Шарпы никогда не построят этот проект так, как они задумали. Городской совет закроет самые проблемные участки. Нам не нужно быть здесь плохими парнями.
— Верно, мы не обязаны быть плохими парнями. Мы не хотим уничтожать наследие Мэдиганов, продаваясь худшим представителям девелоперского бизнеса.
— Я ухожу на пенсию, — говорит отец низким и сердитым голосом. — Ава, пожалуйста, дай нам несколько минут.
Она выходит из кабинета и закрывает дверь почти сразу после того, как он произносит эти слова.
Черт.
— Давай сделаем шаг назад и обсудим все твои варианты, — пытаюсь я.
— Мои варианты — продавать или не продавать, — резко отвечает он. — Все не так сложно.
— Третий вариант — купить землю у Блока, — отмечаю я. — Я мог бы помочь тебе с этим. Послушай меня. Что, если ты просто откажешься от повседневного управления курортом? Ава готова взять на себя эту работу. Ты мог бы уйти на пенсию завтра, отправиться в путешествие, а затем вернуться и заняться сделкой с Блоком. Просто рассмотри несколько вариантов.
— Боже, Рид, — взрывается мой отец. — Я не хочу иметь дело с Блоком! Я не понимаю, почему ты вообще считаешь, что это один из вариантов! Я не могу выкупить его участок. Не могу расширить курорт, не продав его, потому что у нас много активов, но мало денег. Сколько бы ни стоила земля Блока, это больше, чем есть на расчетном счете компании.
— Но я мог бы помочь тебе с финансированием, — говорю я. — Финансирование хороших идей — моя основная работа. Нам просто нужно найти инвесторов.
— Инвесторов. — Отец произносит это слово так, словно оно оставляет неприятный привкус во рту. — Мне не нужны инвесторы. Ты говоришь о сложном, многолетнем проекте без гарантии успеха. Это полная противоположность тому, что я пытаюсь сделать. Сколько раз мне еще это повторять?
— Папа, я готов…
— Возвращайся домой в Калифорнию, Рид. Я ни разу не просил тебя о помощи.
Холодный ужас сковывает мое сердце. Я проигрываю эту битву, хотя и не понимаю почему.
— Почему тебе так трудно признать, что я кое-что знаю? Что я могу все исправить?
Его лицо краснеет.
— Почему тебе так трудно признать, что ты опоздал на десять лет? Если бы ты проявил хоть малейший интерес к этому месту до прошлого вторника, я бы задумался над этой идеей. Но ты не можешь приехать
