Гневно сопя, страдалец-аскет доставил меня вверх по лестнице и толкнул плечом дверь, занося в роскошно обставленную комнату.
- А насчет моих визитов на территорию гости Альбины указания были? – язвительно спросил он дракона, усаживая меня на край кровати.
- Они позволены, если будут носить характер платонического общения. – охотно ответил сопровождавший нас по пятам юноша, приваливаясь плечом к дверному полотну.
- Какого?! – вскинулся мужчина. – Ну и с-с-с…
Слова у него, очевидно на этом кончились и вскочив, он ткнул в меня пальцем.
- Вернусь. Скоро! – рявкнул он и вылетел прочь, пихнув дракона.
- Эк его разбирает. Милое дитя, но такое озабоченное, - голос нашего провожатого стал трансформироваться, из мужского превращаясь в женский, как и весь его облик.
В комнате вдруг как будто загустел воздух, уплотняясь и тяжелея, мою грудь и виски стиснуло, как от мощного давления.
- Рассмотрю-ка я тебя поближе, - незнакомка в интенсивно синем платье появилась прямо передо мной, не сделав ни одного шага и положила ладонь на мой лоб.
Позвонки в шее, кажется, тут же стали крошиться от неимоверной тяжести и все исчезло.
Глава 34
Я несся назад со всей доступной моему виду скоростью, но все равно опоздал. Все, что успел словить, – колючие волны-отзвуки сработавшей тут только что мощной магии.
– Дану-у-у-у! – взревел я, развернувшись в комнате и задыхаясь от потребности крушить все вокруг от бессилия.
В жизни не ощущал ничего подобного. Ярость, сокрушающая все во мне, для выхода которой не было никакой возможности сейчас. И страх. Омерзительный, унизительный, липкий, берущий за горло. За проклятую жемчужину. И снова токсичную злость. На нее в первую очередь, само собой. Как только посмела… вот так добраться до меня! Как смогла, исхитрилась. Ярость на себя, как я умудрился пропустить это, позволить то, что от страха за её участь мне кости размолачивает болью и тревогой. Опять этот страх. Недопустимо! Но свершившийся факт. Уже моя реальность, я чрезмерным самообманом не балуюсь. И что, мне теперь учиться существовать с этим? С тем, что в моем личном пространстве появился еще один объект, ради которого я… Я что? Стану сражаться? Врать, убивать, украду? Ну допустим, все эти вещи мне почти в кайф, жить без такой суеты даже скучно. Тогда что? Рискну самой жизнью, как запросто сделал бы ради Ерина, Грегордиана и Эдны с некоторых пор? Рискну ради кого? Любовницы, каких у меня было тысячи и будет еще больше? Забавной интригующей диковинки, на которую у меня встает постоянно? Ради моей белоснежной секс-игрушки или странной обреченной, но при этом отважной женщины, что постоянно сбивает меня с толку, лишает концентрации, захватила внезапно мысли? Очнись, болван! А не это ли ты уже сделал, притащив Снежку сюда, попытавшись таким образом слегка обдурить или даже типа шантажировать саму Богиню. Как это в голову только пришло и казалось логичным?! Нет, даже не так. Как в принципе я стал об этом думать,а? Покувыркались, и иди себе дальше, как всегда. Не наелся? Да вокруг два мира – один сплошной фуршет со «все включено»! Да только чего уж теперь. Я от сражений никогда не бегал. Так что надо раздобывать мою белоснежность обратно и вступать в схватку с моей ею одержимостью. Путем систематического употребления её по прямому назначению. И злоупотребления. Это сработает, уверен.
Но как быть с нынешним положением вещей? Рядом с Эдной она в безопасности, да? Идиот! Дану-то и дерзость жены деспота терпит, похоже, исключительно как капризы беременной бабы. Беременной нужным ей ребенком. Умником себя возомнил, асраи? Ну вот тебе и указали на действительный уровень твоего интелекта.
Да уж, притащил-то я её сюда как игрушку, но вот так мгновенно и выяснилось, что если Альбина и игрушка, то какая-то непомерно для меня дорогая. Цены которой внезапно не сложишь, не определишь.
– Что случилось? – в дверном проеме появился наконец ящереныш.
Увидев его, появившегося у подножья лестницы, по которой в тот момент спускался, я и осознал, что скребло меня, когда оставлял Снежку. Цвет его драконячих глаз был интенсивно фиолетовым, а сообщая мне якобы волю Эдны накинувшая его личину Дану смотрела на меня лучисто-голубыми. А я купился!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Наша драгоценная Богиня случилась! – рявкнул я, и пнул-таки кровать, отправляя ту с жутким скрежетом к стене.
Осталось только в окно её запустить. А еще ухмылялся про себя, когда деспот спальню разносил после того спонтанного побега (официально велено назвать это предсвадебной прогулкой) Эдны. Сам-то хорош, аж крючит от необходимости крушить.
– От её визитов, как я понимаю, никогда добра не жди.
– Угу, – проглотил я, едва не подавившись, ком злости на него. Нет вины принца, что Дану возжелалось прикинуться именно им. С тем же успехом она и вовсе могла никем не прикрываться и забрать мою ка-хог в открытую. Но, очевидно, именно такой фокус она сочла забавным. Или же это некое послание мне? Демонстрация безграничности её власти даже здесь, в мире Младших? Да плевал я на смысл, мне бы сейчас понять, что делать в первую очередь.
Бежать и добывать проклятого туата, отца Снежки? Или же биться башкой об пол, умоляя Дану простить за наглость и не вредить ничем моей жемчужине? Да не собираюсь я гадать! Если дражайшая Мать всего желает поиграть со мной, то пусть себе. Но что будет с ка-хог, я должен знать точно.
– Алево? – окликнул меня Раффис, когда я помчался из комнаты, торопясь к вратам через Завесу в подвале.
Есть большая вероятность, что входа для меня по-прежнему нет, но чую я, что Богиня пожелает убедиться во всех мельчайших подробностях, что донесла до меня серьезность своих намерений.
Обычное ровное радужное свечение портала в этот раз мне почудилось более ярким и агрессивным. С разбегу я вломился в него и тут же с воплем отлетел, ощущая себя так, будто налетел на стену чистого электричества.
– Дану-у-у! – засипел, не в силах еще нормально вздохнуть после такого энергетического удара. Разрывало от желания реветь и требовать, но я осознавал, что это может только все усугубить. – Дану, Мать всего сущего, умоляю, снизойди до меня!
– Конечно снизойду, милое дитя. – Если мне казалось, что защитой перекрытого портала меня приложило до остановки дыхания, то появление Богини, похоже, норовило окончательно прикончить. – Что так взволновало тебя, заставляя взывать ко мне столь отчаянно?
А то ты не знаешь, стерва божественная. Дану на этот раз не утрудилась натянуть какую-нибудь личину, как и приглушать свою мощь и сияние, так что виделась мне неким живым человекодобным кристаллом со сгустком ослепительного света внутри. Смотреть прямо на нее было невыносимо, дышать нечем. Меня будто расплющивало, размалывало все кости и разрывало плоть.
– Девушка… ка-хог, – еле смог выдавить я на последних каплях воздуха в легких. – Ты её забрала.
Внезапно невероятное давление пропало, свет стремительно стал притухать, превращаясь в мягкое бело-перламутровое сияние, из которого вышагнула ко мне обнаженная Снежка во всем своем великолепии. Я вдохнул со свистом и рванул к ней, но тут же натолкнулся на взгляд искристо-голубых глаз. Совсем не тот цвет завораживающего душу сиреневого тумана, что у моей жемчужины. Дану. Опять.
– Ты эту имеешь в виду, дитя? – улыбнулась она губами моей любовницы, и у меня все волосы дыбом встали на коже от озноба, что она вызвала. – Да, забрала. И весьма довольна тем, насколько быстро и рьяно ты принялся выполнять мой приказ насчет беглого туата и его незаконных потомков.
– Я … – Да к дварфовой матери твой приказ! Уж по отношению к моей ка-хог точно. – Но ведь ты велела нам с Хоугом самим избавляться от потомков этого…
– Велела, – ответила она. И все. Богиня не обязана ни в чем никому отчитываться.
– Что с ней будет? – наплевав на возможные последствия, все же спросил её.
– Будет? – подняла белоснежную бровь моей, моей женщины Богиня. – Не будет ничего, дитя.
– Ничего? – Я не дурак, чтобы верить в то, что от нее может исходить что-то хорошее, но надежда затеплилась. Напрасно.
