одногруппники?
— Типа того.
— А кроме Леночки в Германию еще кого-то из ребят?..
— Вика, блин! Сколько можно ждать! — недослушав очередной вопрос, рявкнул в пустынный коридор вновь потерявший терпение Артем. — Я сейчас без тебя, нафиг, уйду!
— Да иду я, иду! — донесся в ответ обиженный голос напарницы. — Вот развопился. Пару минут подождать не может. — Она выскочила из туалета и, зло зыркнув в прихожую, продолжила: — Может соизволишь еще минутку подождать, я руки после унитаза помою.
— Ладно, мой, — разрешил не менее злой Артем.
— Вика, детка, ванная за следующей дверью, — поспешил пояснить радушный хозяин.
Девушка тут же сбежала мыть руки, и Артем снова остался наедине с приставучим отцом Алябиной.
— Артем, скажите, а мы раньше с вами нигде не встречались? — огорошил тут же очередным каверзным вопросом Сергей Аркадьевич. — Почему-то мне ваше лицо кажется знакомым. Особенно глаза.
«Разумеется тебе кажется лицо знакомым, — мысленно хмыкнул Артем. — Ты ж стопудово новости утренние смотрел, вот там фотки наши, на полицейском компьютере состряпанные, и увидел». Но вслух, разумеется, ответил он по-другому.
— Да откуда? — пожал плечами Артем, старательно разыгрывая удивление. — Я вас точно первый раз вижу… Разве что: на улице случайно пересекались, или в транспорте рядом ехали. Ведь в одном городе живем.
— Да, возможно-возможно, — покивал Сергей Аркадьевич, не очень-то убежденный доводами Артема, и без паузы продолжил, сменив тему:
— Вы, пожалуйста, не беспокойтесь, я обязательно передам Леночке, что вы приходили. Проведу с ней, так сказать, воспитательную работу. И она в ближайшие дни пришлет в институт все необходимые документы.
— Да, вы уж ее поторопите, — с важным видом подхватил Артем, мысленно ликуя, что соскочили с опасной темы их с Викой приметной внешности.
— Уж будьте спокойны! А то ишь моду взяла, безобразница, тянуть до последнего. Из-за ее нерадивости, людей по жаре гоняют.
— Во-во, — поддакнула Вика. Вернувшись наконец с чистыми руками в прихожую, она невольно подслушала последние слова Сергея Аркадьевича. — А людям, между прочим, скоро рожать.
— Право, мне очень неудобно. Быть может я оплачу вам такси, — предложил Сергей Аркадьевич.
— Не беспокойтесь, мы на машине, — заверил Артем.
Подхватив под локоть напарницу, он вывел ее на лестничную площадку и, обернувшись, обменялся рукопожатием с хозяином квартиры.
— До свиданья, — пискнула Вика.
— Всего доброго, ребятки. Милости прошу, заходите в любое время, — откликнулся Сергей Аркадьевич.
— Непременно, — пообещала Вика. Девушка хотела еще что-то добавить, но, подхваченная нетерпеливым спутником, была вынуждена спешно ретироваться с порога гостеприимной квартиры.
Выждав, когда за спиной щелкнул замок запираемой двери, Артем на лестнице устроил разнос чересчур заигравшейся подруге.
— Вика, сворачивай, к хренам, этот балаган! Реально, он уже бесит! — зашипел парень на буквально повисшую на перилах девушку. — Твоя маскировка мешает делу! Я постоянно вынужден тебя ждать, и это жуть как нервирует! Прошу: выкини из-под платья дурацкую подушку и прекращай уже чудить!
Вика и не подумала подчиниться, продолжая бочком медленно спускаться со ступеньки на ступеньку.
— Вам, мужикам, не понять, каково это ребеночка вынашивать, — пропыхтела она укорительно.
— Блин, какого, на фиг, ребенка! — яростным полушепотом продолжил пыхтеть над ее ухом Артем. — Передо мной-то нафига комедию ломать⁈ Итак, болваном бесчувственным меня перед человеком только что выставила! Тебе этого мало что ли⁈ Блин, Вик, у меня нервы не железные! Прекращай, говорю, балаган!
— Вместо того, чтоб рычать, такси бы лучше вызвал, — простонала в ответ напарница.
— У тебя забыл спросить, — огрызнулся Артем, но все же вытащил из кармана айфон. Нашел в телефонной книжке «вызов такси» и нажал на соединение.
Из динамика послышались протяжные гудки, Артем прижал аппарат к уху. Приятный женский голос автоответчика через пару секунд проинформировал:
— Вы позвонили в Любимое такси, ждите соединения с оператором.
Следом за этой стандартной фразой из прислоненного к уху гаджета понеслась приятная расслабляющая музыка.
После примерно десятисекундного проигрыша в динамике сухо щелкнуло и раздался усталый женский голос:
— Четырнадцатая на линии. Здравствуйте. Говорите ваш заказ, пожалуйста.
Артем не успел ответить. Ему помешала преградившая вдруг путь угарная компания.
Вот как это произошло…
Совершив очередной поворот на площадке третьего этажа, оторвавшийся от ковыляющей спутницы на целый пролет Артем увидел внизу на межмаршевой площадке между третьим и вторым этажами пятерых пацанов семнадцати-восемнадцати лет. Присев на корточки, ребятки молча курили травку, по кругу передавая из рук в руки толстый косяк.
Сосредоточенный на предстоящем разговоре с оператором, Артем напрочь проигнорил потенциальную угрозу от шайки наркоманов, ошибочно посчитав, что тощие пацаны, в грязных мятых майках-безрукавках и видавших виды спортивных штанах, даже впятером ни разу ему не противники. Артем спокойно сбежал по очередному лестничному маршу и стал обходить кайфующих подростков. В трубке в этот момент раздался голос подключившегося оператора, под аккомпанемент которого пятеро наркоманов вдруг, как по команде, дружно вскочили на ноги и, ни слова не говоря, атаковали Артема со всех сторон, пытаясь завладеть его дорогим гаджетом.
Никак не ожидавший столь внезапного нападения Артем одновременно пропустил три удара в челюсть, под дых и в пах. Корчась от боли, он стал оседать на пол. Чужие цепкие пальцы тут же сомкнулись на его кисти и принялись заламывать руку с айфонам. Но Артем мертвой хваткой сдавил пальцы на корпусе. По спине, ребрам и голове на диво слажено заработали кулаки подростков. Наркоманы принялись мутузить его с мрачным остервенением; недостаточную, в силу возраста, тяжесть ударов, с торицей компенсируя их количеством…
Интерлюдия 12
Интерлюдия 12
(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)
Пленивший Степана тяжелый сон без сновидений, больше похожий на потерю сознания, пролетел стремительно, как выстрел. Казалось, вот только что он провалился на нарах камеры в непроглядную черноту, и вот уже глаза его благополучно распахнулись, вынуждая щуриться от яркого дневного света.
За время сна окружающее Степана пространство разительно изменилось. Исчезли мрачные стены узилища, и теперь его окружали голые кусты и деревья, с набухающими по весеннему времени почками. Вместо грязного потолка камеры у него над головой нависло бесконечное голубое, в легкой облачной дымке, небо. На деревьях о чем-то щебетали синички, и было чудо как хорошо лежать на мокрой грязной лавочке, где-то в глухом уголке какого-то (пока непонятно) городского парка или сквера. Лежать и дышать полной
