грудью чуть сыроватым, прохладным воздухом, пахнущим прелой листвой, мокрым деревом, влажной землей и… свободой!
Вместо грязных, заляпанных пятнами крови, майки и джинсов, в которых его повязали на месте преступления и конвоировали затем в камеру, теперь на нем была приличная новая одежда — брендовая, кстати, и ни разу не дешевая. Подогнанный точно по фигуре элегантный темно-синий костюм (с белоснежной рубашкой, разумеется, и затянутой на шее петлей синего, в тон костюму, галстука), черное модное пальто до колен и такого же цвета блестящие лакированные туфли. В прежней жизни любитель коротких курток, удобных джинсов и кроссовок, бритоголовый работяга Степа и в страшном сне не мог представить, что однажды вдруг окажется наряженным, как распоследний пижон. Но, вот, сподобился… Его переодели без спросу, и, что самое отвратительное, новая одежда очень ему с первого взгляда понравилась.
Но перемены не ограничились одним лишь переодеванием. Чудесным образом исчезли следы побоев с его лица и тела. Не осталось ни единого синяка, ни болячки. Он был чисто вымыт, выбрит и благоухал дорогим одеколоном. Догадаться, кому был обязан столь чудесным освобождением, не составило труда. Разумеется, это о нем позаботились мутные невидимки-покровители, разговор которых Степа подслушал в камере.
Вместе с внешним преображением Степан изменился и внутренне. Новому Степе не было дела до погибших недавно от его руки друзей и их подруг — эта кровоточащая душевная рана, подобно обычным телесным недугам, полностью зарубцевалась за время загадочного сна-провала.
Гораздо больше молодого человека после пробуждение озаботило: не запачкалось ли от длительного контакта с грязной лавкой его новое кашемировое пальто. Поэтому, худо-бедно очухавшись после чудесного сна, Степан быстро вскочил на ноги и тщательно осмотрел одежду. И лишь убедившись, что она (за исключением несколько прилипших чешуек отслоившейся от лавки, некогда голубой, до бела выгоревшей, краски) ничуть не пострадала, облегченно перевел дух.
Машинально сунув руки в карманы пальто, Степа обнаружил в правом пачку свернутых пополам пятитысячных купюр. Вытащил и быстренько пересчитал. Оказалось, ровно двадцать штук (сто тысяч рублей).
— Не хилый подгон. Благодарочка, — прохрипел в пустоту Степа, пряча деньги обратно в карман. И по новой огляделся, пытаясь сориентироваться на местности.
Со всех сторон его окружала на первый взгляд совершенно непролазная чащоба, и абсолютно не понятно было, как он сюда попал. Но гораздо больше Степана озаботил вопрос: как отсюда теперь выбираться?
После более тщательного изучения местности, направление выхода подсказали обнаруженные под ногами островки старого асфальта. Цепочка которых уходила от лавочки строго на север.
Оказалось, что облезлая лавочка стояла на краю старой, заброшенной и годами не чищенной пешеходной дорожки, где сквозь ковер прелой листвы и гнилых, трухлявых веток, проглядывали вымытые весенними ручьями из толщи завалившей старую парковую дорожку за годы забвения земли островки древнего, растрескавшегося асфальта. Как и везде вокруг, прямо на заброшенной дорожке произрастали густые заросли еще голого после зимы кустарника, и, если бы не весенние проталины (в любое другое время года скрытые: то травяными зарослями, то ковром падшей листвы, то сугробами), Степан нипочем бы так быстро не отыскал правильное направление выхода из дремучего уголка. Теперь же, аккуратно раздвигая руками кусты, он побрел по асфальту древней дорожки, и через примерно десять минут блуждания по чащобе благополучно выбрался к высокому чугунному забору, сразу за которым начиналась уже нормальная городская улица.
По примыкающему к забору с другой стороны тротуару брели по своим делам редкие прохожие, а по следующей за тротуаром широкой дороге в обоих направлениях двигались чадящие выхлопными газами потоки городского транспорта. Хорошо знающий родной город Степан тут же опознал обнаруженную улицу — вернее, проспект Ленина, с примыкавшим заброшенным парком Дубки.
Степа с поразившей его самого легкостью, как заправский акробат, по мокрым прутьям решетки играючи вскарабкался в ни разу не приспособленном для такого рода испытаний, тесноватом одеянии на забор и, лихо спрыгнув с трехметровой высоты, по-кошачьи мягко приземлился носками лакированных туфлей на асфальт тротуара. К счастью, в этот момент пешеходная дорога перед забором оказалась пуста, и его эффектное появление там осталось никем не замеченным.
На городской улице за пределами парка он сразу почувствовал ее запах. Легкий, едва заметный аромат своей королевы. Стоило его уловить, и терзающие Степана сомнения и опасения, относительно дальнейшего устройства жизни, зародившиеся было в парке по дороге к забору, тут же рассеялись, как дым. Теперь, когда беззаветно преданный слуга снова стал свободным, ему надлежало как можно быстрее разыскать свою повелительницу. А потом бухнуться ей в ноги и нижайше молить, чтобы не прогнала и оставила при себе…
Степан в очередной раз мощно втянул ноздрями прохладный утренний воздух, определился с местонахождением источника дивного аромата и двинулся по тротуару в выбранном направлении.
Благодаря щедрости анонимных благодетелей, у него в карманах было достаточно денег на такси. Но опасаясь потерять в машине драгоценный, путеводный аромат королевы, он решил добираться к повелительнице на своих двоих.
Ничуть ни смущаясь сторонних взглядов, дорого одетый респектабельный молодой человек легко перешел с шага на стремительный бег. И, пижонски стирая подошвы модных туфель об асфальт тротуара, понесся к цели, как заправский марафонец…
Забег до дома повелительницы в итоге растянулся почти на час, на протяжении которого (в очередной раз демонстрируя самому себе чудеса уже выносливости) Степан ни разу не сбавил темпа бега, удерживая заданное изначально ускорение даже при лестничном подъеме в конце марафона на нужный этаж.
Когда ж, добежав-таки до нужной квартиры, ничуть не запыхавшийся Степан потянулся рукой к кнопке звонка, дверь сама вдруг широко распахнулась ему навстречу…
Глава 17
Глава 17
Бой с тенью
Несмотря на застилающий сознание кровавый туман, Артему удалось переключиться в боевой режим тени и, отпихнув преградившего дорогу шкета, парой стремительных прыжков спустился по лестничному маршу на второй этаж.
Ринувшиеся было в погоню наркоманы были атакованы сверху подоспевшей Викой, которая, услышав внизу шум борьбы, тоже переключилась в боевой режим тени и, наплевав на маскировку, со всех ног понеслась на помощь напарнику.
К настигнутым врагам девушка была беспощадна. Первому, заметившему ее стремительное приближение и глумливо оскалившемуся в сторону беременной девчонки, ушлепку Вика в высоченном прыжке ударом ноги своротила челюсть. И рухнув тут же на тело нокаутированного отморозка, ударами одновременно колена в пах и локтя в кадык наглухо выключила словившего сильнейший болевой шок наркомана из завязавшейся драки.
Увидев, как лихо беременная девка срубила их товарища, шайка торчков разделилась. Первая пара продолжила преследование сбежавшего мажора с айфоном. Вторая — развернулась к его каратистке-подружке,
