— Закажем из ресторана или приготовим собственный ужин? — спросил Коул, прикасаясь губами к ее шее. Кожа была настолько тонкой, что он чувствовал, как учащается ее пульс.
— Я думаю, закажем. Я не хочу готовить еще как минимум неделю, — сказала Джилл.
Он начал гладить ладонью ее грудь через роскошный белый халат, предоставленный отелем. Когда мужчина понял, что этого мало, то сунул пальцы под лацканы и погладил тонкую кожу на ее руке. Девушка начала стонать, и ее розовые соски сразу же стали твердыми.
— Я видел сочный бифштекс и крабовые котлетки в меню. Мы могли бы заказать вино, свежие овощи, и, может быть, шоколадный торт с малиной и взбитыми сливками.
Коул похотливо играл словами, будто наигрывая кулинарную прелюдию.
Она начала игриво мурлыкать.
— Звучит неплохо.
— Но, во-первых, у нас есть чем заняться здесь.
— Правда? Чем же?
Коул открыл один из кухонных ящиков и вытащил венчик. Кухня сияла белизной. Она была сделана из дерева и плитки с хорошими, чистыми счетчиками. Небольшой столовый гарнитур, состоящий из двух красных кожаных и хромированных стульев и пластикового стола, стоял в одном углу.
— Ты была плохой девочкой, — сказал мужчина тихо.
Она покрылась гусиной кожей, а ее сердце стало стучать быстрее. Но ее киска отвечала, и не нужно было никаких слов.
— Я? — с трудом смогла произнести Джилл.
— Ты. Ты почти проиграла это соревнование. Не так ли? — его голубые глаза, скрывающиеся за черной оправой очков, заставили девушку повернуться лицом к нему. Челюсть Коула была сжата, но он не выглядел сердитым. Он выглядел… возбужденным.
— Может быть, совсем немного.
Он снял с нее халат и схватил ее грудь горячей рукой. Прохладная дрожь пронеслась по коже. Когда он наклонился, чтобы пососать один сосок, а затем укусить другой, Джилл начала стонать. Ее бедра сами по себе пошли к нему навстречу. Она хотела его.
— Это было плохо.
— Правда?
— Да. Я ценю это. Я люблю тебя за это. Но это было плохо.
— Ну и что… будет?
Коул отвернулся от нее и пошел за стулом. Он уселся и похлопал по коленке.
— Ложись.
— Ложиться?
— Положи попку мне на ноги, Джилл. Так, чтобы я мог наказать тебя.
— Так что бы ты смог… что?
И хотя она не решалась, ее кровь начала кипеть. Джилл хотела его. Она хотела подарить ему — и себе — этот маленький момент. Она умела держать себя в руках и делать, как он просил; учитывая ее характер, это было удивительно. И захватывающе.
— Ты слышала меня. Иди сюда. Я тебя не обижу. Но ты должна заплатить за свои сомнения во мне. И за то, как я к тебе отношусь. И за свое отношение к этому.
— Как же я…
— Ты отказалась от того, что любила, и это неуверенность в себе. Я понимаю, почему, и я думаю, что это… самое удивительное, но эй… Я не устанавливаю правила.
— На самом деле ты этим и занимаешься. — Джилл подошла к нему и сбросила одежду, чтобы он мог видеть все ее тело. Ее длинные ноги, ее шикарные бедра, немного волнения в животе от дегустации еды весь день, но черт с ним — она была главной. Выпирающая грудь и ускоренный пульс на шее.
Коул издал одобряющий звук, и она медленно села к нему на колени. Чувствуя, как электричество скользит вдоль ее тела и под кожей. Чувствуя, что не может дышать, но это было в порядке вещей.
— Я в десятый раз говорю, что это плохо. Для тех, кто не верит…
— Я верю. Я просто… чувствую больше любви, чем веры, я думаю, — попыталась объяснить Джилл.
Мужчина нежно погладил ее попку руками. Когда Джилл закрыла глаза и отдалась ощущениям, он сделал первый шлепок.
Это было не больно. Не совсем. Больше похоже на небольшой укус, который быстро перерос в огромное удовольствие, смешиваясь с ее возбуждением.
Он не причинял ей боль. Даже близко. На самом деле то, что он делал, было…
Раздался второй шлепок, и девушка почувствовала его член в своей киске. Тогда немного жидкости потекло у нее между ног. Еще два мягких поцелуя, и Коул сказал:
— Давай посмотрим.
Коул сунул три пальца в ее промежность. Она начала извиваться на животе, пытаясь добиться, чтобы его прикосновения стали тверже.
— Скажи, что любишь меня, — сказал он.
Джилл открыла рот, и он три раза шлепнул ее, как-то умудряясь синхронизировать их с ее словами «Ты. Любишь. Меня».
— Классная задница, — усмехнулся мужчина. — Сейчас по-настоящему. Скажи, что любишь меня. Если это так.
— О, ты дьявол, — сказала она.
Коул сунул пальцы обратно в ее влагалище, проникая в глубину.
— И если ты скажешь мне, я мог бы избавить тебя от страданий.
О, как она хотела этого. Джилл готова была танцевать на коленях, чтобы он продолжал. Желая его в себе. Нуждаясь в его прикосновениях.
Она слышала, как он поднял венчик. Теперь именно она одновременно начала стонать, когда нежно шлепал ее.
«Я. Люблю. Тебя».
— Это десять, — Коул почти зарычал и поднял ее к себе на колени.
Их руки боролись друг с другом, чтобы сбросить его одежду в сторону и освободить член. Он был длинным и твердым, и, судя по цвету, готов войти в нее.
— Давай, Джилл.
Мужчина улыбнулся ей и почти чувствовал, что разбил сердце, но в хорошем смысле слова.
Джилл оседлала его, опускаясь вниз, когда они начали целоваться, и ее язык гладил верх его языка.
Он держал ее руки у нее за спиной. Все, чем она могла двигать, было нижней частью тела, и Коул двигался вперед с каждым движением, чтобы встретить ее на полпути.
Так сладко. Его член, как он проникает в нее, его вкус на ее губах. Ее мокрые волосы развевались между ними, и он еще сильнее сжимал ее руки у нее за спиной.
Ее лоно охватил первый спазм, и бурный оргазм поглотил ее.
— Я люблю тебя, — сказала Джилл. Он застонал.
— Нет. Пока нет, — произнес мужчина, и она поняла. Он не хотел кончать. Он хотел большего.
Она еще сильнее насаживалась на него.
Он взял ее за волосы, как за поводок, мягко дергая, так, что ей пришлось повернуться и посмотреть на него.
— Хорошо? — спросил он.
— Хорошо, — хихикнула она.
— Как тебе?
— Феноменально.
Он привстал, а ее ноги все еще обхватывали его за талию. В таком положении они медленно пошли в комнату и упали на кровать. Джилл взяла на себя основную тяжесть веса, но он все еще был глубоко внутри ее, это вызвало еще один прилив блаженства в ее промежности.
— О господи! — вздохнула она.
Коул начал двигаться быстрее, проникая как можно глубже. Его глаза так же были устремлены на нее, приподняв бровь, он сказал:
— Ты можешь просто назвать меня Коул, но я польщен.
