— Куда ты собираешься ехать? — спросила Минерва.
— Элизабет Эндрюс, моя школьная подруга, которая приезжала ко мне сегодня утром, пригласила меня на бал. И он назначен на сегодня! О, я совсем забыла! Ты поедешь со мной?
Минерва покачала головой.
— Прости меня, но сегодня я не смогу с тобой поехать, — сказала она. — Вечером я буду занята.
— Это плохо, — вздохнув, сказала Кэролайн.
«Может быть, мне вообще не стоит туда ехать?» — подумала она.
Как будто прочитав ее мысли, Минерва произнесла:
— Ты обязательно должна поехать. Пришло время отказаться от траура. На балу ты сможешь приятно повести время.
— Конечно, Кэролайн должна поехать, — поддержала подругу баронесса. — Что ее останавливает?
— Ей нужна компаньонка.
— Компаньонка? — удивленно спросила баронесса. — Но зачем? Кэролайн взрослая женщина.
— Шарлотта, в Англии так принято. Знатные дамы, как молодые, так и пожилые, не должны являться на светские рауты без сопровождения, — объяснила Минерва. — Ты столько лет прожила здесь и до сих пор не знаешь об этом?
— Ха! Какое мне дело до ваших нелепых английских обычаев? — Баронесса, внимательно оглядев Кэролайн, спросила: — Горничная может быть компаньонкой?
— Да, может, — сказала Минерва, — если, конечно, эта горничная не молоденькая девица, а женщина средних лет, умеющая вести себя в приличном обществе.
— Моя помощница Мирабель подойдет на эту роль? Она примерно моего возраста. К тому же она весьма строга и добродетельна, — сказала баронесса. — Если ей что-нибудь не нравится (например, то, как я веду себя), она всегда открыто говорит мне об этом.
— Она подходит как нельзя лучше, — обрадовалась Минерва, хлопнув в ладоши. — Спасибо тебе, Шарлотта.
— Да, спасибо вам, — повторила Кэролайн.
Великодушие баронессы тронуло ее до глубины души. Теперь она понимала, что Минерва была права, когда говорила ей о том, что баронесса, миссис Миллз и леди Мэри относятся к ней, как к крестной дочери. И впервые со дня своей злосчастной свадьбы Кэролайн поняла, что она не одинока в этом мире, что есть люди, к которым она может обратиться за помощью в трудную минуту. На душе у нее стало легко и спокойно. Повинуясь минутному порыву, Кэролайн наклонилась и поцеловала баронессу в щеку.
— Я очень рада, что смогла помочь тебе, ma petite[16], — улыбнувшись, сказала Шарлотта.
Повернувшись к зеркалу, Кэролайн снова посмотрела на себя.
— Лиззи одолжила мне это платье. У нее есть и другие, но до них добралась моль, и только это уцелело. — Она нахмурилась. — Если я не надену это платье, то мне придется пойти на бал в траурном одеянии, а это значит, что я не смогу танцевать, а если я не смогу танцевать, то зачем вообще ехать на бал? — сказала Кэролайн. Она подняла подол, потом снова опустила его. Баронесса права. Это платье давно вышло из моды. К тому же кружева, украшавшие лиф, слишком обтягивали грудь.
— Что за ерунда! — воскликнула баронесса. — Ты должна поехать. Ты себе даже не представляешь, как долго я ждала, когда ты снимешь траур. Думаю, что я смогу подобрать для тебя что-нибудь.
Минерва и Кэролайн, одновременно повернувшись, посмотрели на баронессу. Шарлотта была одета в платье из ярко-желтого бархата, отделанное вишнево-красным атласом. К тому же на платье был до неприличия глубокий вырез. Минерва решила облечь сомнения Кэролайн в слова.
— Спасибо тебе, дорогая Шарлотта, за щедрость, но мне кажется, что твои платья не совсем подходят для английских балов. У тебя несколько экстравагантный вкус.
— И что в этом плохого? — удивилась баронесса. — Зато все сразу заметят Кэролайн и скажут: «Какая красивая женщина!» — Протянув руку, она взяла Кэролайн за подбородок и осторожно приподняла его. — Все мужчины захотят потанцевать с тобой, а женщины просто позеленеют от зависти.
— Да, но Кэролайн уже давно не выезжала в свет, и я думаю, что ей нужно одеться так, чтобы… — Минерва замолчала, подыскивая нужные слова, — не привлекать к себе излишнего внимания.
— Ох уж эти англичане! — воскликнула баронесса, воздев к небу глаза. — Ты права. Кэролайн не должна выглядеть слишком вызывающе, — сказала она и, взяв Кэролайн за плечи, повернула ее к себе лицом. — Ну-ка давай посмотрим на это платье. Думаю, что мы сможем привести его в надлежащий вид.
Сев в маленькое кресло, стоявшее возле кровати Кэролайн, Минерва начала растирать свои колени.
— Вы только представьте себе, Кэролайн сегодня снова уезжает из дому. Что происходит? За последние три дня она уже второй вечер проводит вне дома. Такого не случалось уже более полугода.
— Значит, настало время выйти из заточения, — сказала баронесса. Она накинула на голову Кэролайн кружева, пришитые к лифу платья, и начала рассматривать крой задней части лифа.
— Да, ты права, — согласилась Минерва. — Такая неожиданная перемена.
Убрав с головы кружева, Кэролайн смахнула с лица выбившуюся из прически прядь.
— Вас послушать, так я просто святая отшельница, отказавшаяся от жизни мирской, — сказала она. — Я довольно часто выезжаю по делам.
— Да, дорогая, — сказала Минерва. — Ты ходишь в библиотеку и в пансион…
— И в церковь, — напомнила баронесса. — Кэролайн так много времени проводит в церкви, что это даже как-то подозрительно. Наверное, она хочет выйти замуж за священника, которого мы с тобой хорошо знаем.
— Он не священник, а викарий, — возразила Кэролайн.
— Qulle difference?[17] Он холост и ужасно благочестив.
— Мне уже пятьдесят три года, но у меня жизнь более интересная, чем у тебя, Кэролайн, — сказала Минерва. — Однако после того как ты познакомилась с мистером Феррингтоном…
Кэролайн перебила ее, сердито фыркнув:
— Прошу тебя, не упоминай при мне этого имени.
В этот момент баронесса повернула ее лицом к зеркалу. Посмотрев в зеркало, Кэролайн увидела, как обе женщины обменялись понимающими взглядами.
— Какого имени? — спросила баронесса, изображая святую невинность.
— Вы знаете, кого я имею в виду, — сказала Кэролайн. — Он негодяй и мерзавец. Однако подождите. Мне еще нужно уладить с ним одно дело. Феррингтон думает, что одинокая женщина совершенно беззащитна и он может делать с ней все, что ему заблагорассудится? Ну ничего, скоро он поймет, что я могу постоять за себя.
В этот момент постучали. Баронесса подошла к двери и открыла ее. В комнату вошел Джаспер. В руках он держал шляпную коробку, чехол в красно-белую полоску и письмо.
— Это платье и коробку просили передать вам, мадам, — произнес он, обращаясь к Кэролайн. — Слуга сказал, что все это вам передала леди Эндрюс, а письмо принес посыльный мистера Эшворта.
