— Это платье и коробку просили передать вам, мадам, — произнес он, обращаясь к Кэролайн. — Слуга сказал, что все это вам передала леди Эндрюс, а письмо принес посыльный мистера Эшворта.
Эшворт — это фамилия адвоката, которому Кэролайн сегодня утром отправила письмо. Она сделала знак Джасперу, чтобы он положил на кровать коробку и платье, а сама взяла письмо. Когда Джаспер вышел из комнаты, Кэролайн сломала печать и прочитала письмо три раза подряд.
— Что случилось? — встревоженно спросила Минерва, поднимаясь с кресла.
Кэролайн нахмурилась. Ей показалось, что во рту у нее появился горький привкус. Это была горечь разочарования.
— Мистер Эшворт сможет принять меня только на следующей неделе, — сказала она. Глубоко вздохнув, она попыталась унять свой гнев. — Я же написала ему, что дело очень срочное. — Кэролайн подошла к окну, а потом, быстро повернувшись к нему спиной, швырнула письмо на пол. — Я готова поспорить на что угодно, что если бы к мистеру Эшворту обратился мистер Феррингтон, то адвокат бросил бы все свои дела и немедленно принял его. А поскольку я всего лишь бедная вдова, то со мной… — Она была так взволнована, что просто не могла говорить. Кэролайн почувствовала, что ее охватывает ярость.
— Кэролайн, не стоит отчаиваться, — подойдя к ней, сказала Минерва. — Мы найдем способ вернуть дом.
— О да! — вскричала Кэролайн, горько усмехнувшись. — Я уверена, что если бы я согласилась стать любовницей мистера Феррингтона, то он немедленно вернул бы мне документы на дом.
— Если бы ты, cherie, стала его любовницей, то получила бы не только свой дом, но и еще много приятных вещей, — заметила баронесса.
— Шарлотта! — воскликнула Минерва, укоризненно посмотрев на нее.
Баронесса удивленно пожала плечами.
— Ты уже не раз упрекала меня в чрезмерной практичности. Ты ведь знаешь, что горбатого могила исправит. Мужчины всегда проявляли по отношению ко мне невероятную щедрость.
— Но это не означает, что Кэролайн должна последовать твоему примеру.
— Oui[18].
Кэролайн понимала, что поддалась искушению, и это еще больше разозлило ее. Она сколько угодно может заявлять о том, что никогда не станет на путь греха и порока, но ей никак не удавалось забыть мистера Феррингтона и еще, Господи прости, о том, как она отвечала на его поцелуи, когда они ехали в экипаже. Она постоянно вспоминала об этом.
Словно пытаясь отделаться от этих чувств, Кэролайн, наступив на письмо, принялась топтать его. Черт бы побрал этого мистера Феррингтона и ее внезапно проснувшиеся чувства! Гордо подняв голову, Кэролайн повернулась к Минерве и баронессе.
— Я не сдамся, — сказала она. — Пусть это займет неделю, месяц или год, я все равно выиграю это дело.
Минерва взяла племянницу за руки.
— Обещаю тебе, что мы с Шарлоттой сделаем все, что в наших силах, чтобы тебе помочь. Тебе не придется ждать ни год, ни месяц, ни даже неделю.
— Нет, мне все-таки придется подождать, ведь без адвоката Эшворта я не смогу выиграть дело.
Минерва хотела что-то сказать, но баронесса слегка толкнула ее локтем, и она моментально закрыла рот. Буквально на долю секунды их взгляды встретились, и Кэролайн показалось, что они ведут между собой немой диалог. Она сразу насторожилась.
— Что случилось?
Минерва удивленно посмотрела на нее.
— Боже милосердный, да ничего не случилось, — поспешно заверила она Кэролайн и, повернувшись к баронессе, проговорила: — Шарлотта, что скажешь?
— Ничего. Насколько я знаю, ничего не случилось, — сказала баронесса, пожав плечами. — Кроме того, конечно, что я просто умираю от любопытства. Мне очень хочется посмотреть, что за платье прислала леди Эндрюс. Надеюсь, что оно тебе больше подойдет, чем первое.
— Она проявляет ко мне такую невероятную доброту. Дала мне свое платье.
Кэролайн никак не могла забыть слова Минервы. «Интересно, какую помощь она собиралась мне предложить?» — подумала она.
— Если фасон этого платья еще не вышел из моды, то оно обязательно тебе подойдет, — сказала баронесса и, не дожидаясь разрешения, открыла шляпную коробку. Ее восторженный возглас заставил Кэролайн забыть о странном поведении тетушки. — C’est magnifique![19] — воскликнула баронесса, вытаскивая из коробки голубой бархатный берет с белыми перьями и бриллиантовой булавкой. — Интересно, камень настоящий? — спросила она, восхищенно глядя на бриллиант.
— Он слишком большой для того, чтобы быть настоящим, — сказала Кэролайн.
Баронесса снисходительно посмотрела на нее.
— Cherie, если камень слишком большой, то это еще не значит, что он не настоящий. — Она поднесла булавку к свету. В лучах мягкого полуденного солнца камень буквально загорелся огнем. — Так блестеть могут только настоящие бриллианты. Этот камень просто великолепен, и он настоящий. — Баронесса довольно улыбнулась.
— Шарлотта, дай мне посмотреть, — попросила Минерва и забрала берет у баронессы. Осторожно погладив пальцами бархат, она воскликнула: — Какая красота! Такой насыщенный цвет. Кэролайн, примерь.
— О нет, я не могу.
— Но почему? Леди Эндрюс прислала его тебе, — сказала баронесса. Не дожидаясь ответа, она развязала чехол и снова тихо вскрикнула от восхищения.
Минерва бросила берет на кровать и погладила руками платье. Оно было сшито из тончайшего шелка. Блестящая темно-голубая ткань струилась по полу, как ручеек. Глубокий V-образный вырез был обшит маленькими жемчужинами. Такими же жемчужинами был украшен и пояс, подчеркивающий высокую талию. Протянув руку, Кэролайн осторожно коснулась маленьких рукавов с буфами.
— Это платье просто великолепно, — восхищенно проговорила она.
— Надень его, — сказала Минерва, и волшебство сразу рассеялось.
— Я не могу, — ответила Кэролайн.
— Нет, можешь. — Минерва приложила платье к Кэролайн. — Посмотри на себя. Ты прелестна.
Кэролайн решилась взглянуть в зеркало, и у нее от восторга буквально перехватило дыхание. Ей еще никогда не приходилось надевать такое элегантное платье. Шарлотта взялась за подол платья, которое было на Кэролайн, и, прежде чем она поняла, что происходит, баронесса сняла его с нее, а Минерва накинула на нее платье из голубого шелка, и блестящая юбка заструилась по полу.
— Ты похожа на настоящую принцессу, — прошептала Шарлотта, надевая бархатный берет на голову Кэролайн. — Подколем здесь, и еще здесь, и прическа будет готова.
— Платье сидит на тебе почти идеально, — сказала Минерва.
