И можете писать что хотите, все вы в одной шайке.
Зоур громко хмыкнул:
— Только совершенно оторванный от жизни чурбан скажет, что Местры и Боллары — из одной шайки. Но, наверное, всегда удобнее всё списывать на происхождение.
— А ты вообще заткнись! Лизоблюд и проныра, подлизался к принцу и теперь делаешь вид…
— А ну все заткнулись и разошлись! — наконец не выдержал Леввек, встал во весь рост и с набитым ртом пробурчал: — Ещё про нортов что-нибудь скажи, собака рыжая, и можешь сразу себе путёвку в медблок оформлять. Хотя погоди… Кто ж тебя там лечить будет, если вокруг одни нобларины? Кинут, небось, подыхать… Как с этим было, как его?.. — северянин нахмурил непробиваемый лоб и задумался. — Ну как там звали того парнишку, которого лечить не стали, потому что он простолюдин? И он сдох потом? Ну, помните ту историю?
— Какую историю? — нервно спросил курсант Харет, а в столовой мгновенно повисло напряжение.
Среди курсантов и офицеров были далеко не одни аристократы, и теперь все замерли и вслушивались в разговор так настороженно, что воцарившаяся тишина давила на барабанные перепонки. Казалось, что даже пироги на тарелках теперь лежат слишком громко.
— Это когда такое было? — не отступался курсант Харет.
— А в том и дело, что никогда такого не было, чтоб кому-то не оказали помощь из-за его происхождения! — припечатал Леввек. — И никто никого подыхать в медблоке не бросал. Вот и проваливай со своими тупыми обвинениями, не мешай пожрать спокойно. Нашёлся тут борцун за равноправие! А то я не слышал, как ты пару недель назад механика чернозадым назвал. Хорош моралист, у самого рыльце в дерьме, а всё лезет со своими нравоучениями!
Курсант Харет побледнел, отшвырнул свой поднос в сторону и пулей вылетел из столовой, его друг отправился следом, но при этом свой кусок пирога прихватить не забыл.
Война войной, а обед по расписанию.
Дервин обратился к близняшкам:
— Прошу прощения за этот инцидент.
— Вы ни в чём не виноваты, — ответила Лиора и села за свой столик спиной к нему.
Остальные тоже успокоились и осели на места, как оседает пыль на аэродроме после взлёта.
— Капрал Боллар, вы уж докладную напишите, пожалуйста, — обратился к ней Зоур несколько минут спустя. — Чтоб никому и в голову не пришло, что вы пустыми угрозами бросаетесь.
И вид при этом принял такой невинный, что Дервину захотелось всё же одолжить в медблоке металлический лоток и звонко стукнуть им друга по темечку. Нарочно же провоцирует Лиру, зная, что она по доброте своей на этих двух оболтусов никакой докладной писать не станет. Однако лотка под рукой не было, а пирогом громко не стукнешь, поэтому Дервин просто молча наступил другу на ногу так, что тот аж поперхнулся, и посмотрел выразительно, как учил отец. Так, чтоб даже мысли не возникло тему развивать.
Закончив с вечерником, Дервин отправился на поиски жреца. Жаль, Кеммер запретил ему брать свой маголёт, сказал отдыхать и восстанавливаться. Однако отказ мало на что влиял. Главное решение Дервин уже принял, всё остальное — частности и ерунда.
Старика Валентайна Дервин нашёл в отведённых ему покоях. Маленькая, скромно обставленная комната показалась на удивление обжитой и уютной.
Единственный дом того, кто не имеет права владеть домом.
Жрец не удивился гостю, прокряхтел что-то неразборчивое, однако прочь не отослал.
— Чего тебе, курсант? — ворчливо спросил он, сидя на постели и даже не думая подняться навстречу, как того требовал этикет.
— Я хотел попросить вас о большом одолжении.
— Ну, проси, — милостиво разрешил жрец, теперь поглядывая на незваного гостя с интересом.
— Вы можете пообещать сохранить этот разговор в тайне? — напряжённо сжал кулаки Дервин.
— Не могу. Мало ли чего ты задумал? — Валентайн пожал худощавыми плечами, остроту которых не скрадывала даже жреческая хламида.
— Я не задумал ничего плохо. Просто хочу снять с Лиры проклятие. Несколько месяцев назад вы провели обряд между Аделью и Кеммером, хотя разрешения семьи Болларов у них не было. Я хотел попросить вас провести такой же обряд между мной и Лиорой, ведь согласия её брат точно не даст.
Старик хитро сощурился и ехидно спросил:
— Ишь, какой шустрый! А Лиркино согласие ты получил, герой-любовник?
— Нет, не получил пока. Но я уверен, что она не откажется.
— С чего б это тебе быть уверенным, а? Насколько я вижу, она тебя избегает. В медблок не ходила, о здоровье твоём не справлялась. Нужен ты ей больно…
— Я не навязываю себя в качестве супруга!
— Стал быть, помереть решил?
— Не совсем… Я хотел попросить воскресить меня после обряда. А дальше брак можно и аннулировать.
— Командор мне за такое башку оторвёт, — подумав, ответил Валентайн. — И прав будет. Это ж убийство чистой воды получается. Одно дело, когда есть особые обстоятельства. К примеру, невеста беременна или честь её поругана, тут хочешь не хочешь, а действовать надо. Другое дело — чисто ради ваших с Лиркой хотелок на преступление идти. А ежели я твой дух не смогу вернуть? Старый я стал, с каждым разом получается всё хуже и хуже. Магия моя уходит, а воскрешение требует многих сил, курсант. Пусть жить мне недолго осталось, однако даже столько с таким камнем на душе я ходить не собираюсь. И вообще, строчка у меня в ритуальной книге только одна осталась, и я её для Лунарочки берегу.
Дервину эти слова показались неимоверно несправедливыми.
Опять для Лунары всё, а для Лиоры — ничего.
— Некрасиво с вашей стороны так выделять одну сестру и постоянно обижать другую.
— Много ты понимаешь! — хмыкнул жрец. — Ты поживи с моё, будешь по-иному на вещи смотреть. Лирка твоя — бестолочь криворукая, но это ладно, это не самое страшное. Так она ж ещё и неблагодарная, вот в чём проблема. У Лунарочки из-за неё ни детства не было, ни юности не будет. Ты посмотри на них непредвзято: Лирка вечно устроит бардак, натворит дел, а кто потом за ней ходит и всё разгребает? Уна. А если Уна хоть слово ей скажет в назидание, то Лирка тут же взбрыки свои устраивает, дерзит и глаза закатывает, а должна сестре в ножки кланяться за то, как та денно и нощно за ней прибирает, моет, чистит, отчёты переписывает, зелья доваривает
