спросила она с улыбкой.
— Нашёл, Лена. Нашёл, — я кивнул ей и тоже улыбнулся. — Такие пряники, вы себе даже не представляете. Весь город скоро пальчики оближет, когда попробует.
— Правда? — она захлопала ресницами. — Здорово! Я буду ждать угощения.
— Обязательно, — пообещал я. — Всё будет. И пряники, и кнут для некоторых.
— Что? — не поняла она.
— Ничего, это я так, о кулинарии. Хорошего вам дня, Леночка. Не скучайте тут.
— Заходите ещё! — крикнула она мне вслед.
Я вышел в коридор и плотно прикрыл за собой дверь. Воздух здесь, на лестнице, показался мне удивительно свежим и прохладным после пыльного архива. Я глубоко вдохнул. Голова была ясной, как никогда.
В кармане лежал телефон с фотографиями. Он не стал тяжелее, но мне казалось, что я несу там кирпич. Или бомбу.
Мой отец не убийца-неудачник. Он просто стал пешкой в чужой игре. Козлом отпущения. А настоящий свидетель, а может и виновник, сейчас сидит в дорогом кабинете, пьёт кофе и думает, что всё шито-крыто. Что прошлое надёжно похоронено.
Наивный граф. Всё тайное всегда становится явным. Особенно если это тайное ищет злая волшебная крыса и повар, который жаждет справедливости.
Я похлопал себя по нагрудному карману.
— Мы их сделаем, — прошептал я. — Обязательно сделаем.
Глава 19
В кабинете Егор Семёнович сидел за своим столом и напоминал нашкодившего кота, которого загнали в угол. Увидев меня, он растянул губы в такой широкой улыбке, что мне стало боязно за его щёки — того и гляди треснут.
— Игорь! Дорогой! — он едва не выпрыгнул из кресла, протягивая мне пухлую ладонь. — Проходи, заждались мы тебя!
Я пожал руку. Ладонь у градоначальника была влажная. Нервничает наш «отец города». И я его прекрасно понимаю. Фатима Алиева — баба с характером, ссориться с ней дураков нет. Но и потерять лицо перед столицей, перед Додой, ему ещё страшнее.
На столе уже лежали бумаги, которые вчера подписывала Настя. Плотные, красивые, с гербами.
— Формальности, сущие формальности, — затараторил Белостоцкий, суетливо подвигая ко мне документы и дорогую перьевую ручку. — Но порядок есть порядок. Город берёт под крыло лучшие начинания! Инвестиции, развитие культуры питания…
Он нёс какую-то чушь про «светлое будущее», а я быстро бегал глазами по тексту. Вроде всё чисто. Доли, гарантии, обязательства. Моя подпись была последним кирпичом в этой стене.
Я размашисто расписался в трёх экземплярах.
Белостоцкий выдохнул так громко, будто мешок с цементом с плеч скинул. Схватил бумаги, проверил подписи и бережно убрал их в папку.
— Ну вот! — голос у него окреп, даже хозяйские нотки прорезались. — Искренне рад, что мы нашли общий язык, молодой человек! Твой талант — это, не побоюсь слова, достояние города! И мы это достояние в обиду не дадим.
— Надеюсь, Егор Семёнович, — я вежливо улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. — Потому что достояние это хрупкое. А враги у него зубастые.
Он поперхнулся, нервно поправил галстук и улыбку свою пригасил.
— Ну что ты… Времена дикого рынка прошли! У нас правовое государство, Империя!
— Конечно, — кивнул я. — Всего доброго, господин градоначальник.
Вышел я из кабинета с чувством, что спина наконец-то распрямилась. Понятно, что бумажка в кармане от ножа в подворотне не спасёт, но руки Алиевым свяжет. Теперь любую проверку или наезд придётся согласовывать с городом. А городу скандалы с «партнёром столичного инвестора» даром не нужны.
Спускался по широкой лестнице Управы, думал о своём, и на повороте чуть не сбил кого-то с ног. Человек охнул, папка из рук вылетела, бумаги веером разлетелись по ступенькам.
— Смотреть надо… — начал было парень, поднимая голову, и осёкся.
Я присмотрелся. Кирилл. Тот самый «идеальный» стажёр и ухажёр моей сестры.
Он замер на корточках. Лицо сначала побелело, потом пошло пятнами красными. Глаза забегали, как у школьника, которого с сигаретой в туалете застукали.
— Игорь? — выдавил он. — Ты… Ты вернулся.
Голос дрогнул. Не от радости — от страха.
Я медленно наклонился, поднял один листок. Выписка из земельного кадастра. Вроде ничего криминального, но…
— Как видишь, — спокойно ответил я, протягивая ему бумагу. — А ты какими судьбами здесь? Настя сказала, у тебя выходной по семейным обстоятельствам.
Кирилл судорожно сгрёб остальные листы, пряча глаза. Руки у него тряслись.
— Да… то есть, конечно! — он выпрямился, прижимая папку к груди как щит. — У родителей… у них участок дачный оформляется. Сами не могут, ноги больные, вот… попросили помочь. Бюрократия, сам знаешь.
Врал он. Я это видел так же ясно, как вижу плохую прожарку мяса. Слишком много слов, взгляд бегающий.
— Понимаю, — я дружелюбно, по-отцовски похлопал его по плечу. Он вздрогнул, будто его током шибануло. — Дело хорошее. Родителям надо помогать.
Я чуть сжал пальцы на его плече. Совсем немного, для острастки.
— За Настей присматриваешь?
— Да! — выпалил он, глядя мне куда-то в подбородок. — Конечно! Настя в полном порядке! Я… я всё для неё делаю.
— Верю, — сказал я, отпуская его. — Смотри, Кирилл. Настя — девочка добрая, доверчивая. Обидеть её легко. Но у неё есть брат. А брат у неё — человек нервный. И память у него хорошая.
В глазах у парня мелькнул настоящий ужас.
— Я никогда… я не обижу, — прошептал он.
— Вот и славно. Беги, оформляй свой участок.
Я обошёл его и пошёл дальше вниз. Спиной чувствовал взгляд — тяжёлый, испуганный.
«Дачный участок», значит. В городской Управе. В отделе, который занимается коммерческой недвижимостью — я же видел табличку на двери, откуда он выскочил. Всё сходится. Парня крепко держат за жабры. Вопрос только — кто и чем.
* * *
На кухне было шумно. Рабочий день ещё не закончился, но моя команда нашла время перекусить, пока в зале царила тишина.
Вовчик наворачивал за обе щёки, Даша что-то рассказывала, активно размахивая вилкой, Настя смеялась.
Увидели меня — затихли.
— Шеф! — Вовчик попытался вскочить, но я махнул рукой.
— Сиди, жуй. Приятного аппетита.
Подошёл к столу, стянул с вешалки фартук, бросил на спинку стула. Налил себе стакан компота.
— Ну что, бойцы, — сказал я, оглядывая их. — Докладываю. Бумаги подписаны. Печати стоят такие, что хоть в рамку вешай. Теперь мы официально под защитой города. Мы — часть «Культурно-гастрономического альянса».
— Звучит слишком пафосно, — фыркнула Даша.
— Именно так, чему я искренне рад, — отрезал я. — Теперь любой, кто захочет нас тронуть, будет иметь дело не с поваром-выскочкой, а с градоначальником и столичными деньгами.
Все радостно загудели. Настя выдохнула и улыбнулась — впервые за день по-настоящему расслабленно.
— Но расслабляться рано, — я стал серьёзным. — Я уезжаю завтра утром. Поезд в семь. В
