был его личным щитом, и он был рад спрятаться за широкими спинами столичного чиновника и городской элиты.
— Прекрасно! Просто прекрасно! — донеслось из динамиков. — Мудрое решение, господин градоначальник! Наше сотрудничество принесёт городу только пользу.
— Да-да, конечно! — обрадовался Белостоцкий похвале из столицы.
Он с важным видом поставил на всех документах печать.
— Ну вот и всё! Альянс создан! Осталась только подпись господина Белославова, но это уже формальность. Настенька, вы ведь передали ему наше решение?
— Да, — тихо ответила Настя, глядя на свой экземпляр договора. — Он согласен.
Бумага в её руках казалась невероятно тяжёлой. Это была их защита. Но платой за эту защиту был кусочек души их дома.
* * *
В «Очаге» стояла тишина. Настя сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела в окно. Там за стеклом лениво светили фонари, и иногда завывал ветер. Всё вроде как обычно, но внутри что-то давило — словно тяжёлый булыжник положили прямо на сердце. Слова Натальи Ташенко крутились в голове: «охранная грамота», «войти в долю». Для Насти это звучало не как защита, а как будто она сама предала дом, отца, брата.
Она не выдержала. Полистала телефон, нашла номер Игоря. Руки дрожали, когда нажимала видеозвонок.
Экран мигнул, и брат появился почти сразу — волосы растрёпаны, футболка помята, видно, что тоже не спал. Но взгляд — собранный.
— Настён, что случилось? — спросил он тихо.
Настя опустила глаза и сжала одеяло.
— Я… всё подписала, — выдавила она. — Продала наш дом, Игорь…
Голос дрожал, в глазах стояла паника. Она ждала, что брат сейчас взорвётся, накричит, скажет, что всё пропало.
Но Игорь только чуть усмехнулся — как будто устал, но всё равно спокоен.
— Настя, глянь на меня, — сказал он, не повышая голоса. — Ты ничего не продала, слышишь? «Очаг» — наш и будет нашим.
— Но в бумагах теперь всё по-другому, там эти доли, альянсы… — она сбилась, в груди всё сжалось. — Я не хотела…
— Это просто бумажки, — перебил он. — Для виду. Чтобы к нам лишний раз не лезли ни Фатима, ни другие. По документам мы с тобой всё равно владельцы. А остальные — просто «почётные партнёры». Так спокойнее. Ты молодец, что не побоялась. Всё правильно сделала.
Он смотрел внимательно, не моргая, и в его голосе не было ни злости, ни упрёка. Только спокойствие. Настя вздохнула и вытерла глаза. Стало легче — не страшно, а даже чуть тепло.
— Спасибо… — сказала она.
— Держись, сестрёнка. Я тут всё закончу и вернусь, — пообещал он.
Экран погас, в комнате опять было тихо. Только внутри Насти стало чуть светлее.
* * *
Я уставился на потухший экран — в комнате стало совсем тихо. В груди всё ещё бурлило раздражение: мир этот со своей магией, Фатима, их дурацкие интриги… А главное — Настя опять плакала из-за них, а я только делал вид, что не злюсь.
В углу послышалось шорох. Рат вылез из-под кровати, усы ходуном.
— Ну что, шеф, — пискнул он. — По твоему лицу вижу: не спать нам сегодня?
Я криво усмехнулся:
— Хватит валяться. Собирайся, поездка будет.
Рат фыркнул, юркнул в рюкзак, как будто там его дом.
— Только сыр не забудь. От твоих приключений у меня аппетит зверский.
Я только махнул рукой, накинул куртку и тихо прикрыл за собой дверь. Впереди — долгая ночь и очередная загадка. Ну что ж, к такому я уже привык.
* * *
Коридор в отеле был пуст. Я шёл по мягкому ковру, который глушил шаги, и слышал, как где-то хлопнула дверь лифта. Постучал в номер Светланы. Она открыла почти сразу — в шёлковом халате, с растрёпанными волосами и сонным лицом.
— Игорь? — она зевнула. — Пожар? Или ты решил накормить меня в три ночи?
— Извини, что разбудил, — тихо ответил я. — Срочно нужно съездить в Зареченск. Дома проблемы. Настя напугана, я должен быть рядом.
У неё на лице сразу что-то изменилось — сонливость прошла, глаза стали серьёзными.
— Это Фатима опять? — спросила уже деловым голосом.
— Не совсем. Иногда надо просто быть рядом. Вернусь через пару дней. Ты пока держи нашего директора в тонусе, ладно?
Света кивнула, улыбнулась и вдруг резко обняла меня.
— Возвращайся скорее, — прошептала она. — Насте с тобой очень повезло. И не волнуйся — твоя революция эфир точно не пропустит.
Я коротко попрощался, закинул рюкзак на плечо и вышел. Внизу уже ждал таксист.
* * *
На вокзале было шумно и привычно, даже ночью — только лица у людей уставшие, насторожённые, каждый сам по себе.
В вагоне оказалось удивительно тепло и тихо. Я сел у окна, смотрел, как за стеклом мелькают огоньки, и пытался не думать ни о делах, ни о проблемах. Но сон не шёл — в голове крутился целый рой мыслей.
Из-под полы пальто высунулась наглая морда Рата.
— Ну что, шеф, — пискнул он, устраиваясь у меня на коленях. — Не спится?
— Не до сна, — буркнул я. — Слушай, почему эти аристократы так удивились, когда я упомянул, что Яровой был у нас в закусочной в день смерти Татаяна? Я же этот протокол сам в архиве нашёл, за полчаса…
Рат лениво потянулся, выудил у меня из кармана сухарик и начал грызть.
— Потому что они любят искать правду там, где всё блестит, — фыркнул он. — Им подавай отчёты да печати. А ты залез в пыльный угол, где бумажки пылятся. Туда их лакеи даже не заглядывают.
Я задумался. Рат был прав. Документ, который я нашёл, был не из официальных протоколов — просто черновик, кое-как написанный молодым рядовым и затерявшийся среди хлама. Его не зарегистрировали, поэтому он и уцелел, когда люди Ярового подчистили всё важное. А в том, что именно так и произошло, я почему-то не сомневался.
— Значит, по приезде — сразу в архив, — пробормотал я. — Копия рапорта нужна. Может, и ещё что найдётся, если смотреть не туда, куда все смотрят.
Рат довольно пискнул, свернулся клубком у меня на коленях.
— Вот потому мы и команда, шеф. Ты роешься в грязи, я ищу там золото. Только не забывай про сыр.
Я улыбнулся, глядя на ночные огни. Поезд мчал домой — туда, где всё по-настоящему важно.
А впереди, я знал, ещё будет полно вопросов без ответов.
* * *
Настю разбудил не будильник, а тихий, знакомый стук. Так стучал нож по разделочной доске, когда отец готовил им завтрак. А потом она услышала тихое пение себе под нос. Папина мелодия.
Она села на кровати, сердце забилось чаще.
«Сон», — подумала она, но
