Читаем без скачивания Джек Ричер, или Средство убеждения - Ли Чайлд

– Отлично, опускаем, – задыхаясь, произнес Харли. – Держи свой конец.

Мы положили мешок так, чтобы та сторона, где была голова, свешивалась с гранитной плиты в расселину. Молнией вверх. Тело лежало на спине. Я схватил мешок за два угла. Мокрые от дождя волосы липли ко лбу и лезли в глаза. Присев на корточки, Харли потащил мешок вперед. Я шел за ним, дюйм за дюймом, мелкие шаги по скользкому камню. Следующая волна затекла под мешок. Он привсплыл. Воспользовавшись временной плавучестью, Харли подтолкнул мешок еще дальше в море. Я не отставал от него. Волна схлынула. Расселина снова осушилась. Мешок плюхнулся на камни. Дождь яростно хлестал по плотной резине, барабанил нам в спины. Чертовски холодный дождь.

Используя следующие пять волн, Харли проталкивал мешок все дальше и дальше до тех пор, пока тот не завис над расселиной. Я держал уже одну резину. Под действием силы тяжести тело сползло вниз. Харли ждал, следя за волнами, и вдруг нагнулся и быстро раскрыл молнию до конца. Отскочил назад и взял у меня один угол мешка. Крепко схватил его. С грохотом накатилась седьмая волна. Соленые брызги окатили нас с ног до головы. Расселина заполнилась водой, наполнившей и мешок, и когда большая волна начала отступать, она потянула за собой и тело, вытаскивая его из мешка. Мгновение оно неподвижно застыло на поверхности, затем обратное течение увлекло его в море. Тело сразу же ушло вниз, в глубину. Я успел разглядеть длинные светлые волосы, раскинувшиеся в воде, и бледно-зеленоватую кожу, затем все исчезло. Расселина, осушаясь, вспенилась красным.

– Здесь очень сильное течение, – заметил Харли.

Я молчал.

– Оно утаскивает все в открытое море, – продолжал он. – По крайней мере, мы ни разу не видели, чтобы что-нибудь прибивало обратно. Утаскивает на милю или две от берега, все время вдоль дна. А потом здесь еще есть акулы, наверное. Разгуливают вдоль побережья. И всякая другая живность. Понимаешь, крабы, рыбы-прилипалы и тому подобное.

Я молчал.

– Назад никто не возвращался, – повторил Харли.

Я взглянул на него, и он ухмыльнулся. Его рот раскрылся над бородкой зияющей дырой. У него были гнилые желтые зубы. Я отвел взгляд. Набежала следующая волна. Небольшая, но когда она схлынула, расселина уже была чистой. Казалось, ничего не случилось. Ничего не произошло. Неуклюже поднявшись на ноги, Харли застегнул пустой мешок. Из мешка все еще вытекали розоватые струйки, падавшие на камни. Я обернулся в сторону дома. Бек стоял в дверях кухни, наблюдая за нами.

Мы вернулись к дому, промокшие насквозь от дождя и соленой воды. Бек нырнул на кухню. Мы вошли следом за ним. Харли остановился у двери, словно чувствуя себя чужим.

– Она работала на правительство? – спросил я.

– В этом нет никаких сомнений, – подтвердил Бек.

Спортивная сумка лежала на столе, зловещая, словно улики, представленные в суд. Расстегнув ее, Бек сунул руку внутрь.

– Сам взгляни, – предложил он.

Он положил на стол сверток. Что-то завернутое в мокрый, грязный, замасленный обрывок ковра размером с полотенце для рук. Развернув сверток, Бек достал «Глок-19» Даффи.

– Это было спрятано в машине, которой она пользовалась, – объяснил он.

– В «саабе»? – спросил я, только чтобы что-нибудь сказать.

Бек кивнул.

– В нише под запаской. На дне багажника.

Он положил «глок» на стол. Достал из свертка две запасные обоймы и положил их рядом с пистолетом. Потом добавил к оружию согнутое шило и заточенное долото. И ключи Энджела Долла.

У меня перехватило дыхание.

– Полагаю, шило использовалось в качестве отмычки, – сказал Бек.

– Почему из этого следует, что она работала на правительство? – спросил я.

Взяв со стола «глок», Бек повернул его и указал на правую сторону затвора.

– Серийный номер. Мы проверили на фирме «Глок», в Австрии. По компьютеру. У нас есть доступ к таким вещам. Этот пистолет был около года назад продан правительству Соединенных Штатов. В составе большой партии, предназначавшейся для различных правоохранительных ведомств. Модель семнадцать для агентов-мужчин и модель девятнадцать для агентов-женщин. Вот как мы поняли, что она работала на правительство.

Я не мог оторвать взгляд от серийного номера.

– Она все отрицала?

Бек кивнул.

– Разумеется. Утверждала, что только что нашла весь сверток. Наплела нам целую историю. Больше того, пыталась свалить все на тебя. Говорила, что это твое. Но впрочем, чему тут удивляться? Полагаю, их учат отпираться до конца.

Я отвернулся. Уставился в окно на море. Зачем она вообще трогала сверток? Почему просто не оставила его на месте? Все дело в каком-то хозяйственном инстинкте? Она не хотела, чтобы вещи промокли? Или что?

– Ты чем-то расстроен, – заметил Бек.

И как она нашла мой тайник? Почему стала его искать?

– Ты чем-то расстроен, – повторил он.

Расстроен – слишком мягко сказано. Девушка умерла в страшных мучениях. И в этом был виноват я. Возможно, она полагала, что делает мне доброе дело, убирая мои вещи в сухое место, предохраняя их от ржавчины. Глупая ирландская девчонка просто хотела мне помочь. А я убил ее, так же верно, как если бы сам стоял и измывался над ее телом.

– Я отвечаю за безопасность, – наконец заговорил я. – Я должен был подозревать ее.

– Ты отвечаешь за безопасность только со вчерашнего вечера, – возразил Бек. – Так что не кори себя напрасно. Ты еще не успел освоиться на новом месте. Ее должен был раскусить Дьюк.

– Но я ни за что бы ее не заподозрил, – сказал я. – Я считал ее обыкновенной горничной.

– Черт побери, как и я, – нахмурился Бек. – И Дьюк тоже.

Я снова отвернулся. Уставился на море. Оно было серое и неспокойное. Я ничего не понимал. Она нашла мой сверток. Но зачем она так хорошо его спрятала?

– А вот решающая улика, – сказал Бек.

Обернувшись, я как раз успел увидеть, что он достает из сумки туфли. Тяжелые, тупоносые, неуклюжие черные туфли, которые были на ногах у горничной каждый раз, когда я ее видел.

– Взгляни на это, – предложил Бек.

Перевернув правую туфлю, он ногтями вытащил из каблука шпильку. Квадрат резины повернулся, словно маленькая дверца. Бек перевернул туфлю. Тряхнул ее. На стол со стуком вывалилась маленькая черная пластмассовая коробочка. Она упала лицевой стороной вниз. Бек перевернул ее.

Это было устройство беспроводной электронной почты, абсолютно идентичное тому, что было у меня.

Бек передал мне туфлю. Я взял ее у него из рук. Тупо уставился на нее. Шестой размер. На маленькую ногу. Но подошва была толстая, массивная, поэтому каблук был широкий, чтобы уравновесить ее зрительно. Какой-то неуклюжий писк моды. В каблуке было вырезано прямоугольное углубление. Точно такое же, какое имелось в моем ботинке. Оно было сделано очень аккуратно. С огромным терпением. Но не машиной. На стенках виднелись те же самые едва заметные следы от инструмента, что и на моем ботинке. Я мысленно представил себе какого-то сотрудника федеральной лаборатории, перед ним на верстаке ряд обуви, в воздухе запах новой кожи, разложенные инструменты для резьбы по дереву, резиновые стружки на полу. Поразительно, но в правительственных ведомствах до сих пор часто работают по старинке. Далеко не везде можно найти взрывающиеся шариковые ручки и видеокамеры, вмонтированные в наручные часы. Поход в универмаг за бытовым устройством электронной почты и парой обычных ботинок можно считать последним словом техники.

– Что ты думаешь? – спросил Бек.

Я мог думать только о своих чувствах. Я словно катался на американских горках. Горничная погибла, но теперь я уже не был виновен в ее смерти. Ее убили правительственные компьютеры. Так что у меня с души свалилась тяжесть. С другой стороны, я был вне себя от ярости. Черт побери, какую игру ведет Даффи? Правила категоричны: двух тайных агентов никогда не посылают работать в одно место, не познакомив их друг с другом. Это основа основ. Даффи рассказала мне про Терезу Даниэль. Так какого же черта она ни словом не обмолвилась о второй женщине?

– Не могу поверить, – сказал я.

– Аккумулятор сел, – сказал Бек. Он держал устройство обеими руками и тыкал в него большими пальцами, словно в пульт видеоигры. – Оно не работает.

Бек передал мне устройство. Положив ботинок, я взял его. Нажал знакомую кнопку включения питания. Но экран не ожил.

– Давно она здесь? – спросил я.

– Восемь недель, – сказал Бек. – Найти сюда прислугу очень трудно. Здесь слишком скучно. И здесь есть Поли. Да и Дьюк был не слишком гостеприимен.

– Наверное, за восемь недель аккумулятор должен был разрядиться.

– Что в таких случаях полагается делать?

– Не знаю, – сказал я. – Я никогда не работал в федеральных ведомствах.

– Ну хотя бы в общих чертах. Наверное, тебе приходилось встречаться с чем-то подобным.

Я пожал плечами.

– Полагаю, этого ждали. Связь всегда рвется первой. Девчонка исчезла с радара, но ее начальство начнет беспокоиться не сразу. У него нет выбора, кроме как оставить ее на месте. Я хочу сказать, раз с ней нет связи, ей нельзя приказать уходить, так? Так что, полагаю, начальство будет ждать, что она зарядит аккумулятор. – Перевернув устройство набок, я указал на крохотное гнездо. – Похоже, для этого нужно зарядное устройство для сотового телефона.