Аманда ничего не поняла.
– Как это? – спросила она в недоумении.
– Ну, видите ли, когда муж меня задушил, все сначала решили, что это обыкновенное убийство, но потом кто-то поднял вопрос, не было ли провокации с моей стороны. И вот, если они решат, что я нарушила какую-то там статью, то все подведут под самоубийство, и тогда мои дела плохи.
Конечно, я подам апелляцию, ссылаясь на более раннее встречное провоцирование – ведь мой муж из тех тихонь, что и святую выведут из себя.
По правде говоря, я действительно немного перегнула палку, но если бы вы его знали, вы бы меня поняли.
– А как это, когда тебя душат? – полюбопытствовала Аманда.
– Ужасно неприятно, – ответила Вирджиния, – и если б я знала, что в результате буду вот так околачиваться, то вела бы себя благоразумней.
– Как жаль, – вздохнула Аманда, – а я думала, хоть вы сможете рассказать мне о рае…
– О рае? А зачем вам?
– Да, видите ли, я, наверно, скоро попаду туда и хотела бы узнать хоть что-нибудь…
– О Господи! – воскликнула Вирджиния, еще шире раскрыв глаза от удивления.
Аманда не поняла реакции Вирджинии – ведь попасть на небо казалось ей стремлением очень разумным.
– Бедняжка, – сострадательно вздохнула Вирджиния.
– Но почему же? – спросила Аманда немного раздраженно.
– Видите ли, исходя из моих личных наблюдений, я бы не очень-то спешила туда…
– Так ты была там?! – от волнения Аманда перешла на «ты».
– Да пробежалась немного, но не везде, конечно, – призналась Вирджиния.
– Ну, рассказывай, рассказывай поскорее!
Вирджиния задумалась.
– Сперва, – начала она, – я попала в восточное отделение. Там все необыкновенно роскошно – как в цветном кино. Все женщины носят прозрачные шаровары, чадру и массу драгоценностей. А мужчины все бородатые и в чалмах, и вокруг каждого толпа женщин, будто они хотят получить автограф.
На самом же деле автографами тут и не пахнет. Время от времени мужчина выбирает из толпы какую-нибудь красотку (но, конечно, не тебя) и с ней удаляется, а тебе приходится искать другого, вокруг которого своих баб полно, и они злятся, если втискиваешься в их толпу. Ужасно обидно получается.
– И это все? – спросила Аманда разочарованно.
– Более или менее. Ну, можно еще, конечно, кушать рахат-лукум.
– Но ведь это совсем не то, что я думала! – прервала ее Аманда.
– Видишь ли, там есть и другие отделения. Вот в скандинавском, например, все совершенно по-другому. В этом отделении все время уходит на то, чтобы бинтовать и промывать раны героям да еще варить им бульон.
Хорошо тем, у кого есть хоть какое-нибудь медицинское образование, а по мне так там слишком много крови. К тому же эти герои – те еще типы, даже не взглянут на тебя. Они или хвастаются своими подвигами, или лежат пластом, а то вскакивают и отправляются получать новые раны. Такая тоска!
– Это ведь совсем не то… – начала было Аманда, но Вирджиния продолжала: – Однако самая отчаянная скука – в отделении нирваны. Сплошь одни интеллектуалы. Женщин туда вообще не пускают, даже вывеска висит на стене, но я все-таки заглянула через забор. А там…
Но Аманда решительно прервала ее.
– Когда я говорю о рае, – сказала она, – я имею в виду тот самый обыкновенный рай, о котором нам рассказывали в детстве, но никогда толком не объясняли, как он выглядит.
– Ах, этот… – протянула Вирджиния разочарованно. – Но, милочка, там все так чопорно, что ей-богу не советую. Сплошь хоровое пение псалмов.
Конечно, все в наилучшем стиле, но уж слишком серьезно. И музыка однообразная – одни трубы и арфы. И все ходят в белых платьях. Все ужасно, как тебе это сказать, антисептично? Нет, аскетично! А потом, у них там закон, запрещающий жениться, представляешь? Поэтому никто даже не осмеливается пригласить тебя после концерта в кафе – боятся, что их арестуют. Святым, конечно, все это очень нравится… – тут она остановилась. – А ты часом не святая?
– Н-не думаю, – ответила Аманда не слишком уверенно.
– Ну, если нет, то я искренне не советую тебе туда соваться.
Вирджиния продолжала свой рассказ. Аманда слушала ее с растущей тревогой. Наконец не выдержала: – Неправда все это, неправда! – закричала она. – Ты нарочно так говоришь, чтобы испортить мне настроение. Я так радовалась, что попаду на небо, а теперь… Это просто подло и жестоко с твоей стороны. – На глаза Аманды навернулись слезы.
Вирджиния смотрела на нее молча. Затем снова заговорила: – Но, Аманда, дорогая, ты же просто ничего не понимаешь. Ведь все, что я тебе рассказала, весь этот рай – он только для мужчин, а для женщин – это же сущий ад! Не знаю почему, но до сих пор никто так и не удосужился спроектировать рай для женщин. Честно говоря, я бы на твоем месте держалась подальше от этого мужского рая. Между нами девочками говоря…
Тут Аманда больше не могла сдерживать слезы и разрыдалась, уткнувшись носом в подушку. Когда же она подняла голову, Вирджинии уже нигде не было.
Аманда поплакала, поплакала и уснула.
Но все, что она узнала от Вирджинии, так на нее подействовало, что неожиданно для всех Аманда стала поправляться. А когда выздоровела окончательно, вышла замуж за бухгалтера, который представлял себе рай в виде компьютера, что, согласитесь, для молоденькой женщины не представляет ровно никакого интереса.
Неотразимый аромат
Хотя она и ждала этого момента уже целых полчаса, мисс Мэллисон вздрогнула, когда дверь, наконец, скрипнула и знакомый голос произнес: – Доброе утро, мисс Мэллисон!
– Доброе утро, мистер Элтон, – ответила она, не поднимая головы и не отрывая глаз от делового письма, лежавшего перед ней на столе.
Пока он снимал пальто и шляпу и вешал их на вешалку, она встала из-за стола, подошла к картотеке и, повернувшись к нему спиной, стала рыться в карточках. Лицо ее пылало. По опыту она знала, что это скоро пройдет и тогда она сможет работать более или менее спокойно весь день, но чему опыт никак не мог ее научить, так это, как избежать повторения данного неприятного явления каждое утро.
Наконец лицо ее стало приходить в норму, и она смогла повернуться.
Мистер Элтон просматривал утреннюю почту. Это был молодой человек приятной наружности, не слишком высокого роста, но крепкого телосложения. У него были темные курчавые волосы, слегка наивные глаза и приветливо улыбающийся рот. Эти-то черты и делали его особенно милым и привлекательным для мисс Мэллисон.
– Кажется, у нас сегодня нет никаких деловых встреч, кроме ленча с мистером Гросбюргером, не так ли? – спросил он.
– Да, мистер Элтон, только ленч.
– Не преуменьшайте его значения. Мистер Гросбюргер может нам помочь составить целое состояние.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
