От големов. Королевой мне было поручено получить ответ… И я его получу, так или иначе. Вопрос был озвучен. Но я могу задать и другие.
— Ваше звание, господин Кольер? — заговорил Годфри.
— Энсин колониальных войск, — сухо и одновременно гордо ответил Кольер.
«А что если… Гвендолин показывает, насколько готовы военные под её рукой?»
Молодые… Энсин и младший Каниони. Договариваться никто и не собирается, вот что это значит. Условия? Вот они. Без приглашения. И Гвендолин трудно обвинить в нагнетании. После Ульев… Она видит, что управление развалено. Или ещё хуже, управление перехвачено. И совершенно логично опёрлась на военных. И теперь показывает вот такими посланниками, что попросту не сможет пойти на компромиссы.
Или это всё делает не она. А тот, на кого опирается Гвендолин. В любом случае… Их алтиор в столице. Да, этого недостаточно. Но если корабли Каниони с войсками уже на подходе… Вот, кстати, кто может быть за королевой. И поэтому здесь находиться его сын. Младший сын.
Годфри поднялся.
— Её величество, — произнёс король. — Может быть уверена, что бал состоится.
Голос прозвучал торжественно-мрачно. После этой фразы Годфри повернулся, сошёл с помоста и ушёл в сторону выхода.
— Аудиенция закончена, господа, — ледяным тоном произнёс Нейтан. — Покиньте Риволи.
— У меня есть несколько слов и для вас, господин Нейтан, — заговорил Кольер. — Ваши дети должны прибыть в арианский учебный лагерь. Крайний срок — конец сентября.
Ранделл некоторое время пристально смотрел на Кольера.
— И это не предложение, — добавил тот. — Честь имею.
* * *
Парокат выехал за ворота Риволи. С момента ухода из тронного зала, Альберто и Энтони молчали.
— А это оказалось непросто, — заговорил, наконец, Альберто с облегчением. — Не думал, что давление взглядом — это не фигура речи.
— Да, король Годфри — человек весьма своеобразный, — откликнулся Энтони.
Каниони посмотрел на товарища.
— Насчёт вас, друг мой, я уже перестал удивляться, — заметил Альберто. — Но сейчас, признаться, я был впечатлён формой подачи.
— Альберто, — спокойно ответил Кольер. — Эти люди допустили нападение дем… эм, големов на свой город. На самом деле, я был крайне вежлив.
Альберто кивнул с серьёзным лицом.
— А зачем вам дети Корабела? — спросил он.
И «вам» — это было не уважительное обращение, а множественное число.
— Мне, Альберто, — ответил Энтони. — Они нужны мне. Талантливые сильные маги. Боевик и целитель-защитник. Вам ли рассказывать, господин промышленник, про важность команды?
— Вот как. А я подумал, что это… ну, заложники.
— Эффективное решение должно преследовать несколько целей, — слегка усмехнулся Энтони. — Кроме того, мне совершенно не нужно, чтобы посторонние знали, какая у Максима Нуммуса есть команда.
— А Неви? — спросил Альберто. — Она не будет входить в команду?
— Прошу прощения у дамы, — с иронией откликнулся Энтони. — Но она уже стара. В том смысле, что у неё уже сформированы жизненные приоритеты.
— А, вот оно что, — с пониманием покивал Каниони. — Я понял. Логично.
* * *
Дворец Риволи. Кабинет короля
А Ранделла последнее требование, похоже, в самом деле, задело.
— Это совершенно логичное условие, — заметил Годфри. — Гвендолин этим выключает…
— Я всё понимаю, — процедил Нейтан, сидящий на диване.
Ещё бы Корабел не понимал. Конечно, по возрасту Ранделл Нейтан в сыновья королевы Дианы не годился, у них разница в тринадцать лет. Когда Диана Блант стала, собственно, королевой, Нейтану было чуть за двадцать. И да, между ними, естественно, было всё, что могло быть между королевой и её фаворитом. Не вдаваясь в подробности, Ранделл Нейтан прекрасно разбирается в политике, интригах и так далее. Более того, текущий король немало почерпнул знаний от «отца». Ну, и ещё один штрих к портрету Ранделла Нейтана. Годфри Блант является кровным сыном Франциска Орхайта, мужа королевы Дианы.
(Королева Диана умерла в возрасте девяносто четырёх лет. Её сыну — пятьдесят два. То есть Годфри был рождён, когда Диана Блант уже была королевой и, соответственно, Ранделл Нейтан в этот момент уже являлся фаворитом).
— Ранделл, признай, — произнёс Годфри. — Гвендолин похожа на…
— Да, — несколько резковато ответил Нейтан. — Похожа. Проклятье.
Алтиор вздохнул.
— И это не открытие, — заметил король. — Именно это от неё и ожидалось.
А ещё Годфри мог бы добавить, что именно Ранделл Нейтан первым обратил внимание на Гвендолин Сегрейв. И, фактически, благодаря его влиянию Гвендолин была выбрана в королевы. Если быть точнее, то на веттинцев не давили во время избрания и позволили Гвендолин организовать её воцарение.
— Королевство пережило одну из самых серьёзных угроз, — продолжил Годфри. — И пережило максимально безболезненно. Благодаря же Гвендолин, мы стали даже сильнее. Не думаю, что она имеет в качестве цели, лишь устранение Корабела из расклада. Она, определённо, обладает какими-то сведениями по Ноксу. Иначе с чего бы она так упорно развивала это направление, а ей не менее упорно пытались противодействовать. Да, Гвендолин, конечно, делает заложников. Но и Нокс тоже не забывает. А для его освоения нужны люди. И маги.
— Годфри, именно этого я и не хотел для Амедея и Беллатрикс, — поджал губы Нейтан.
— Тогда что им предложить? — Годфри поставил локти на стол, сплёл пальцы. — Они маги. Сильные. Они так или иначе будут стремиться приложить свою силу. Можно поставить условием, что близнецы не будут состоять на службе. То есть, чтобы позже их можно было забрать.
Нейтан некоторое время раздумывал. Потом молча кивнул.
— В такие моменты, — произнёс он. — Я ощущаю, насколько давно живу. Всех, кто в эти дни… Я видел ещё детьми. И я благодарю Дециму, что наставничество не стало моей стезёй. Иначе бы у меня, как у Леннарда, неизбежно бы дрогнула рука.
Ранделл Нейтан поднялся.
— За всё нужно платить, — произнёс он. — Остаётся только надеяться, что Амедей и Беллатрикс больше интересуют, как маги, а не как заложники.
— Ранделл, всё только начинается, — произнёс Годфри. — По сути, Белли с Амедеем просто раньше приедут.
— Да, только это меня и мирит с этой ситуацией, — хмуро произнёс Корабел. — Я уже считаю дни, когда я, наконец, покину этот город.
— А вы никогда не любили Тарквенон, — с усмешкой заметил король.
