- Потому что неприлично видеть девушку неодетой.
- Ясно. А Коту, значит, разрешается глазеть?
- Коту? - удивилась я. - Он ведь это... животное.
- Неважно, - ответил Мэл и ушел с балкона. - На выход, - донесся его голос из комнаты.
Кот неохотно сполз с кровати и со скоростью гусеницы направился к открытой двери. Мэл придал усатому ускорение, подтолкнув под зад носком ботинка.
- Мы уважаем приличия. Ждем внизу, в гостиной, - сказал и вышел вслед за Котом. А я и рта открыть не успела, чтобы спросить: как найти эту гостиную и не потеряться в незнакомом доме?
И почему жилища богатых и именитых похожи как близнецы? Скукотища. Ни разрисованных обоев, ни следов размазанного и отскобленного пластилина, ни рожек у портрета на картине, ни пятен от малинового варенья на ковре, ни прочего пакостничества и вороватых проделок. Прилизанный лоск. Даже лестница какая-то скучная: не скрипит, и ступени без выщербинок. Сейчас возьму и заблужусь. Или неэстетично столкнусь нос к носу с самым старшим Мелёшиным, вернувшимся из города. Или прицеплюсь к первой попавшейся горничной и выведаю о прислуге с побережья.
Не столкнулась и не прицепилась. Мэл вывернул из-за поворота.
- Наконец-то. Носик пудрила?
- И носик, и прочие части тела.
- Ну-ка, ну-ка, отсюда поподробнее, - оживился он, увлекая за собой.
Мэл показал дом, вернее, его часть. Библиотека произвела на меня неизгладимое впечатление. Просторное помещение. Застекленные шкафы вдоль стен. Лестница на колесиках - чтобы достать интересующую книгу с верхней полки. Посередине комнаты - основательный стол, на поверхности которого выложена в мозаике географическая карта мира. Удобные кресла. Два панорамных окна, зрительно увеличивающих пространство помещения. Балкона как такового нет. Он застеклен, и для любителей почитать с комфортом там устроена ниша с матрасом. Должно быть, незабываемое ощущение: укладываешься дождливым днем с любимой книжкой, снаружи лютует непогода, а ты представляешь, будто стоишь на высоком мысу. Внизу пенится и бурлит штормящее море, и того гляди, следующий шквал обрушится и столкнет вниз.
- Красиво, - кивнула я на модель парусника, застывшего на лакированной глади стола. Судно притягивало взгляд мельчайшими подробностями: многочисленными парусами, мачтами, канатами, фигуркой русалки, украшавшей нос судна.
- Это барк. Трехмачтовый. Севолод собирал. Видишь, какое имя у корабля?
Вижу. "Севолод Великий" - шла надпись по левому борту. Да уж, дядя Мэла не умрет от скромности.
Уж лучше Севолод, чем Мэл. Если бы мой мужчина, помимо всего прочего, увлекался сборкой парусников, мне бы осталось пойти и тихо утопиться в ванне от собственного несовершенства.
- Необычные интерьеры. Как и дом, - заключила я, когда мы обошли первый этаж, заглядывая в комнаты.
- Проектировал приятель деда. Чудак, каких поискать. Любил геометрию. Предлагал построить дом в виде пирамиды или в форме шара.
- И остановился на кубиках.
- Тоже заметила? Уж лучше кубики с нормальными ступенями, чем лестница-желоб, по которой скатываешься каждый день, - поделился Мэл бедами богатеев. На этом он прервал осмотр местных достопримечательностей, и мы отправились на улицу.
- Моя комната никуда не денется, а снаружи скоро стемнеет. Пошли, кое-что покажу.
Этим "кое-чем" оказались четырехколесные вездеходы, занимавшие целый угол в гараже помимо двух набриолиненных машин. Вездеходы отдаленно напоминали электромобили из Моццо, но имели мощные рифленые колеса и сиденье, как у мотоцикла. Мэл пояснил, что это квадроциклы, и поздоровался с мужчиной в рабочем комбинезоне, копавшимся во внутренностях машины. Он не побрезговал тем, что хозяин гаража за секунду до рукопожатия вытер тряпкой испачканные в масле руки.
- Это Михась, автомеханик. Это Эва, - представил меня. - Мы чуток покатаемся.
И почему я не удивилась? Мэл питался адреналином на завтрак, обед и ужин. А сейчас как раз подоспело время запоздавшего полдника, и вездеходы призывно сияли полированными боками.
- Гош, я не люблю гонять, - сказала с тоской, когда Мэл вручил мне шлем и перчатки.
- Никаких гонок, - заверил он. - Покатаемся с полчасика как на великах. Нагуляем аппетит перед ужином. Не волнуйся. Управляй квадроциклом как машиной. Дороги здесь укатанные, без кочек и камней. Шлемы снабжены встроенными рациями. Мы можем слышать друг друга.
Мэл помог взобраться на вездеход.
- А лошадей у твоего деда нет? - проворчала я, устраиваясь на сиденье.
- Есть. В конюшне, - подтвердил он. - Покажу, когда поедем мимо.
Осталось закатить глаза и вздохнуть мученически. Надеюсь, Мэл не предложит освоить гарцевание на коне.
И мы поехали по широкой дорожке, оглядывая окрестности: Мэл впереди, я - сзади. Действительно, поползли неторопливо, почти пешком. Мэл махнул влево.
- Флигель для прислуги, - раздался его голос в наушниках.
Одноэтажное здание пряталось за деревьями. Виднелись крыша и часть кирпичного угла.
Мэл махнул вправо, куда убегала дорожка, раздвоившись:
- На пруд.
Просто замечательно.
Взмах руки в другую сторону:
- Конюшня.
Куда же без конюшни в уважаемом семействе? Без конюшни над семейством будут смеяться.
Очередной взмах:
- Ежевичник.
По мнению Мэла, я - тезка с лесной ягодой. Нужно наведаться и проверить.
Он снова махнул вбок:
- Крепость и пиратская хижина.
Как Мэл определил? Нет ни тропинки, ни иных опознавательных знаков.
- Что за хижина?
- Мое детство было пиратско-рыцарско-космическим, - оглушил голос в наушниках. - Крепость из камней, а хижина - на дереве, чтобы не добрались тигры и львы. Я лично строил.
Ага, его детство прошло в играх. Воображаемые схватки с врагами и опасными животными. Полная приключений жизнь, насколько позволяла фантазия. А мое самое опасное приключение длилось изо дня в день, из ночи в ночь, в течение нескольких лет.
За разглядыванием окрестностей мы подъехали к другим, запасным воротам, выходящим на обводную дорогу. Мэл притормозил, остановилась и я. Из будки вышел рослый мужчина. Мэл поднял стекло шлема и поздоровался рукопожатием.
- Эва, покажи ему лицо, - велел по рации.
Охранник бросил на меня мимолетный, но цепкий взгляд, и ворота медленно отъехали в сторону. Красный шар солнца стремился к горизонту, отчего на фоне блеклого неба лес казался черной растянутой полосой. Секундное беспокойство промелькнуло и пропало.
