стадионе уже спустя две минуты после того, как аргентинцы повели, отпраздновали, и игра возобновилась.
И футбол сегодня такой, что всё не могло закончиться тремя мячами. Чеховское ружьё, которое висело на стене все сорок пять минут первого тайма и которое взяли в руки на сорок шестой, должно было обязательно выстрелить.
* * *
Восемьдесят пятая минута, и сборная Аргентины буквально окопалась в своей штрафной. Эта сильная, умелая и очень атакующая команда решила сыграть от обороны. Последние минуты, самые важные минуты в жизни всех этих футболистов. Наследников великой сборной 1978 года, которая дома обыграла главных фаворитов того турнира — голландцев. Тех самых тотальных голландцев, которые со второй попытки должны были забрать титул, но Аргентина их остановила. И вот сейчас, спустя двенадцать лет, южноамериканцы как никогда близки к своему второму чемпионству.
Все, даже Марадона, человек, у которого аллергия на оборону, защищаются.
И как же медленно течёт время для аргентинцев. И как же быстро бежит время для советских. Им кажется, что бог времени Кронос подвёл часы, и секундная стрелка вращается с бешеной скоростью.
Но самое главное для них, что в этом цейтноте находятся люди с очень быстрыми ногами и, самое главное, с быстрой головой.
* * *
Сенсини принимает мяч возле своей штрафной и чуть-чуть ошибается. Он отпускает его буквально на полметра дальше, чем должен. И тут же вместо паса вынужден идти в отбор. Потому что Сергеев, этот барражирующий бомбардировщик, увидел. А может быть, и не увидел, а почувствовал, что Сенсини не ошибётся. И советский капитан рванул к аргентинцу ещё до того, как тот получил мяч.
И да, когда Сенсини всё-таки ошибся, Сергеев первый на мяче.
Аргентинец пытается исправить собственную ошибку, но против него человек, который очень разнообразил технический арсенал всех нападающих. Финт Сергеева. Это визитная карточка капитана сборной Советского Союза.
Аргентинец отыгран. А затем ещё один. Это Симон бросился исправлять ошибку партнёра, и очень зря. Марсельская рулетка вслед за финтом Сергеева, и вот уже капитан сборной Советского Союза на линии штрафной.
В этот момент в Ярослава как будто вселился дух Сократеса. Именно этот бразильский доктор знаменит своими ударами без замаха. Сейчас на поле Олимпийского стадиона в Риме его достойный наследник.
Мяч летит как будто пущенный рукой, точно в цель, точно в дальнюю от вратаря. Гойкочеа прыгает. Кончиками пальцев касается футбольного снаряда, но это касание не влияет ни на что. Мяч залетает в девятку, а потом замирает в сетке.
* * *
Аргентинские болельщики в ужасе, их любимцы как подкошенные падают на газон. Советская торсида ликует.
А Сергеев бежит за лицевую и там качает невидимую люльку. Через секунду к нему подбегают все остальные футболисты советской сборной и делают то же самое. А потом поздравляют счастливого автора второго советского гола в этом матче.
* * *
Ну а над Советским Союзом гремит голос Маслаченко.
— Гол! Ай да Слава! Ай да гол! Великий! Великий! Величайший! И я, как и вся наша команда, поздравляю его не только с голом, но и с дочкой. У нашего капитана сегодня родилась дочка. И именно это… Евгений Александрович, вот что означает этот жест. Он посвятил этот гол своей замечательной жене Кате. И я его поздравляю.
* * *
А спустя пять минут не точка. Многоточие.
2:2 после основного времени матча. И мир снова на паузе. На сей раз очень короткой. Команды не уходят в подтрибунное помещение. Игроки прямо на поле пьют, пытаются перевести дух. Тренеры, как заполошные, объясняют своим подопечным футбольную премудрость. А трибуны продолжают свою маленькую дуэль, в которой уступающий числом красный сектор достойно бьётся с превосходящим противником и перекрикивает его. К концу основного времени матча трибуны уже выиграны Союзом. Теперь осталось, чтобы и на поле было точно так же.
* * *
— Вот снимаю шляпу перед Бышовцем, Евгений Александрович. Ты посмотри, что он делает! Девяносто первая минута, а он меняет Зыгмантовича на Шалимова. Это не просто смело, это очень смело, сейчас выпускать вместо проверенного бойца, железного защитника, молодого Шалимова. Это ва-банк. Самый настоящий ва-банк.
— А вот у Билардо смелости поменьше. Так, у нас Руджери ушёл, защитник, а вместо него Монсон. Тоже защитник.
— А вместо… так, кто это? А, это Кальдерон, шестой номер. Это у нас Кальдерон. И вместо кого же он выходит? Вместо Бурручаги.
— Получается, что Билардо не рискует. Билардо, дорогие друзья, не рискует и играет надёжно. Не трогает схему, играет от обороны. А вот наш тренер наоборот. Ох, как бы это всё нам боком не вышло. Но Бышовцу, конечно, видней.
* * *
И вот футбол вернулся. Хотя как будто бы задержался в пути.
В отличие от основного времени матча, первые пятнадцать минут дополнительного осторожны. И как будто казалось, что Бышовец не попал со второй заменой. Шалимов, который вроде бы должен был добавить свежую струю, как будто выпал из игры. Как будто его и не было. Казалось, что ошибка.
И ощущение это было до сто третьей минуты. Пока Игорь в центральном круге не накрыл Марадону.
Наверное, Диего Армандо подустал. Но в итоге какая разница? Аргентинский капитан опустился на свою позицию между защитой и полузащитой, и Шалимов его там накрывает, отбирает мяч.
А потом происходит то, что в игре между двумя торпедовцами происходит само собой. Шалимов не видит Сергеева, но он его чувствует. Аккуратный пас верхом перебрасывает мяч через свежего Монсона и наевшегося Серрисуэлу. Сергеев делает рывок и врывается в штрафную.
— Слава, убегай, забивай, я тебя умоляю!
Кричит Маслаченко со своей верхотуры комментаторской позиции.
А внизу на поле Сергеев обрабатывает мяч одним касанием, а вторым перебрасывает его через Гойкочеа. Аргентинец даже не прыгает.
3:2.
Этот матч вышел вперёд. Звучит свисток. Команды меняются местами и погнали дальше.
* * *
Ещё пятнадцать минут. Пятнадцать минут, в которых Аргентина должна была спасти этот матч. И в итоге практически всё это время бело-синие провели на половине поля советской сборной. Давление аргентинцы создали хорошее. Вот только ни разу тонометр не показал чего-то по-настоящему экстремального.
И организм советской сборной выдержал это давление. Сердце как билось, так и продолжало биться. А голова оставалась холодной. А в концовке к этому добавились ещё и всё ещё способные на многое ноги.
* * *
Сто двадцатая минута. Удар Лоренсо из пределов штрафной. Харин в прыжке переводит мяч на угловой.
И стандарт. Последний
