оружейница.)
«Вы не знаете, как шинель трет, какое это все тяжелое, какое это все мужское: и ремень, и все. Особенно я не любила, что шинель шею трет, и еще эти сапоги. Шаг менялся, все менялось». (С. П. Волкова, лейтенант, командир саперного взвода.)
«Мы все курили. И я курила, такое чувство, что ты немножко успокаиваешься. Прилетишь — тебя всю трясет, закуришь — успокоишься. Ходили мы в кожанках, брюках, гимнастерке, зимой еще меховая куртка. Пневоле и в походке, и в движении появлялось что-то мужское. Когда кончилась война, нам сшили платья хаки. Мы вдруг почувствовали, что мы девчонки». (А. С. Попова, гвардии лейтенант, штурман.)
«Ходила я в брюках, в пилотке, всегда оборванная, потому что всегда на коленях ползешь, да еще под тяжестью раненого. Не верилось, что когда-нибудь можно будет встать и идти по земле, а не ползти». (С. А. Кунцевич, старшина, санинструктор стрелковой роты.)
«Вернулись, и все надо было начинать сначала. В туфлях учились ходить, на фронте же три года в сапогах. Мы привыкли к ремням, подтянутые, казалось, что теперь одежда на нас мешком висит, неловко как-то себя чувствуешь. Мы юбок не признавали, все в брюках, вечером их постираешь, под себя положишь, ляжешь, считай выутюженные. Правда, не совсем сухие. Выйдешь на мороз, коркой покроются. А тут идешь в гражданском платье, в туфлях, встретишь офицера, невольно рука тянется, чтобы честь отдать».
Светлана Алексиевич. «У войны не женское лицо… Документальная проза»
* * *
Актрисы Людмила Целиковская и Валентина Серова воплотили на экране идеальный женский образ тех лет. Обе очень точно передавали «социальный типаж», тот облик, который мечтал увидеть зритель: естественность, красивое, выразительное лицо, юмор, девичья чистота и одновременно сексуальная притягательность (хотя этого выражения тогда и не существовало). Платья и костюмы их героинь отразили простую и скромную моду военных и послевоенных лет. Они создали новый тип молодой, влекущей к себе, задорной советской девушки. «Сердца четырех» — незамысловатая комедия о забавной любовной путанице, где актрисы вместе снялись в главных ролях, до сих пор смотрится с большим удовольствием. Фильмы с их участием помогали бойцам на фронте, поддерживали моральный дух и веру в преданность женщин, ждавших их с победой домой. Зимой 1941 года на страницах «Правды» было опубликовано стихотворение Константина Симонова «Жди меня», а в 1942 году вышел сборник его стихов «С тобой и без тебя», — и то и другое с посвящением Валентине Серовой. Книжку нельзя было достать. Стихи переписывали от руки, учили наизусть, посылали на фронт, читали друг другу вслух. А вскоре В. Серова с огромной художественной правдой воплотила образец женской любви и верности в фильме «Жди меня». Приталенное строгое темное платье ее героини, украшенное белым воротничком, — образец моды и стиля сороковых годов. Силуэт был невероятно женственным, что с особой силой напоминало бойцам дом и мирное время. Это было особенно трогательно, потому что в одежде сороковых годов доминировала военная форма. Ее носили не только во время войны, — в послевоенные годы донашивали шинели, галифе и гимнастерки, а потом прешивали их детям. Мальчики на фотографиях тех лет — в костюмах, сделанных из отцовских вещей и напоминающих военную форму.
Шутя нарядились в платочки кумиры 40-х годов А. Целиковская и В. Серова (РГАЛИ)
Модные прически 40-х годов
Гражданское население носило чаще всего старую одежду, которая многократно перешивалась и комбинировалась: кокетки, вставные клинья из другой ткани были характерными конструктивными деталями моделей военного времени. Юбки значительно укоротились, плечи стали шире, талию подчеркивал пояс. Силуэт платьев напоминал букву X. Пальто же в основном были прямоугольные.
Когда закончилась война и уцелевшие воины возвращались домой с трофеями, в числе прочего они везли своим женам, дочерям и подругам в подарок «заграничные» платья. «У тети Зины кофточка с драконами да змеями — то у Попова Вовчика отец пришел с трофеями», — слова известной песни В. Высоцкого показывают, как советские женщины впервые познакомились с западной модой. А вот так описывает возвращение своего отца с фронта актриса Людмила Гурченко.
Литературное свидетельство
— Лялюша! Про тибя тоже не забыв, — и бросил маме мешок. Ого! Ей большой мешок. А мне? Мама скрылась в другой комнате.
…
— Тибе, дочурочка…привез главный подарык! Исключительно артистическое платтика. Усе у каменнях…
Чтобы увидеть это платье, надо представить себе павлиний хвост, только не из перьев, а из бисера и переливающихся камней. Таким оно было сзади, а впереди платье было короче и висели гирлянды бисера, как на абажуре. К этому платью были еще зеленые атласные туфли на высоком тонком каблуке 35-го размера — «ну вокурат, як у дочурки».
…Мы с папой переглянулись — как-то забыли про маму — и вошли к ней. Она испуганно повернулась и вопросительно посмотрела на папу.
На ней было рыжее шерстяное платье, все в замысловатых сборках, с плечиками, на шее большие янтарные бусы, а на плечах чернобурая лисица — предел мечтаний каждой женщины в то время. В руках мама держала коричневую крокодиловую сумку.
— Ну, девки, якеи вы в меня. Як на Первое мая! Во ета семья!..
Мама собирала на стол все, что было в доме. Мы не переодевались. Папа сказал: «Ета праздник семьи. Хай усе нарядные будуть».
Людмила Гурченко. «Аплодисменты»
Показ мод в ЦДРИ, конец 40-х годов: женское пальто из драпа с меховыми манжетами, характерный силуэт с расширенной линией плеч; двубортное драповое пальто и фетровая шляпа — модное предложение мужчинам. (ЦАРИ)
Модели в морском стиле.
Конец 40-х гг. (ЦДРИ)
Фасон платья и обуви 40-х годов.
Карикатура 1946 года на моду убирать волосы в специальную сеточку.
Художник подметил и моду на муфты. (Огонек, № 4 янв. 1946. Рис. Е. Евгана)
Летние хлопчатобумажные платья
Косы уложены венцом вокруг головы — для тех, кто не пал жертвой моды, а сохранил красоту российской женщины
Темное платье с белым воротничком, ботинки на шнуровке, беленькие носочки и интерьер с фикусом — характерно для 40-х годов
Как уже говорилось,
