земле, его цветные искры плясали в самом воздухе.
— Да, — простой ответ Лайонела отвлек от созерцания ледяной красоты, и я обернулась.
— Что ж, пусть будет по-вашему, — кивнула я и снова устремила взгляд вдаль.
Мы оба замолчали. Я смотрела на мрачные стены замка и думала о том, что буду делать, когда передам Лайонелу корону. Если по приезде сюда я только и мечтала о том, чтобы вернуться на север, то теперь все изменилось: подчиненные мне люди, которых раньше воспринимала абстрактно, обрели в моих глазах плоть и кровь, я взяла ответственность за них и вряд ли перестану чувствовать ее после того, как золотая побрякушка с драгоценными камнями перестанет украшать мою голову и перейдет к новому владельцу.
К тому же… Подавив желание обернуться и взглянуть на Императора, я только призналась себе, что все это время неосознанно надеялась на взаимность. Прятала в глубине сердца мечты о том, что Лайонел, как и я, помнил те ночи на шхуне и свое обещание найти меня, что чувствовал ко мне хоть отчасти то же, что испытывала к нему я все эти годы. Разумеется, о роли его жены я даже не думала, но, быть может, советница, наместница в моей стране? Я готова была на любую роль, только бы не бросать свои проекты по восстановлению пораженных войной и голодом территорий. Но сильно сомневалась, что Император захочет оставить меня в замке, от этого на сердце почему-то становилось горько. Впрочем, может, лучше вообще его не видеть, чем…
— Я скучал, Эр-ха, — хриплый голос, коснувшийся волос, заставил мои щеки разом запылать. Но мне хватило самообладания, чтобы не показать эмоций.
— Отчего же не навещал? — спросила я, нервно дернув плечом, чтобы убедиться, что Лайонел не нависает прямо надо мной по своей излюбленной привычке. Он стоял достаточно далеко, чтобы избежать удара.
— Тебе все известно, и я знаю, что не имею никакого права на прощение, — судя по звуку голоса, Лайонел шагнул назад, — знаю, что поступил подло и после жалел об этом решении каждый раз, когда смотрел на холодное зимнее небо.
Он замолчал, и я больше не могла сдерживать любопытства. Обернулась, чтобы увидеть его лицо, и впервые за месяц не заметила в нем ни насмешки, ни злобы. Печальный, но спокойный, сейчас Лайонел, казалось, готов был смириться с судьбой и любым моим решением. От такой его искренности и даже беззащитности я не нашлась, что ответить. Когда молчание затянулось, Император шагнул ко мне. Я бы отстранилась, но за спиной оказалась деревянная балка беседки, в которую я уперлась лопатками.
— Я знаю, что опоздал на целых шесть лет, но все же… — он опустился на одно колено и взял мою руку в свою, — если ты дашь мне еще один шанс, я никогда тебя не оставлю. Даже если вся Империя полетит в бездну проклятых богов. Эр-ха… Войцеха Милик, прошу, будь моей женой.
На осознание всего, что он сказал, у меня ушло несколько секунд, не меньше. По их прошествии я осознала, что стою, вытаращившись на него, и часто дышу, как загнанная в окружение охотничьих псов лисица.
Видя, что я не спешу с ответом, Лайонел мрачнел. Он склонился над моей рукой, едва ощутимо коснулся ее губами и собирался отстраниться. Осознав, что могу окончательно испортить момент, я с огромным трудом все же выдавила из себя два заветных слова.
— Я согласна.
Уже в следующий миг я оказалась в его сильных объятьях, почувствовала, как тяжело он дышит, а заодно осознала, что и сама дрожу. Несколько секунд он сомневался, вероятно, опасаясь, что я приняла его предложение из благодарности, из-за его людей в замке или проклятым ведомо по какой причине. Чтобы развеять его сомнения, я поднялась на одну ступеньку, так, чтобы сравняться с ним в росте, и поцеловала такие знакомые губы.
Эпилог
Лайонел
С трудом, но я все же уговорил Войцеху устроить достойное торжество, на котором одновременно будет объявлено и о передаче короны, и о нашей помолвке. Правда, для этого пришлось дождаться обозов с провиантом и драгоценностями, которые тащились из Империи несколько недель, но сейчас, когда угроза нового перехвата власти миновала, у границы стояли мои войска и гвардейцы Империи охраняли вместе с людьми, которые остались верны Войцехе, охраняли замок. Опасаться больше нечего.
Ожиданием я искренне наслаждался. После шести лет разлуки просто не мог выпустить Войцеху из рук, первое время казалось, что стоит отдалиться от нее на пару шагов, как она исчезнет, растворится, словно видение.
Через неделю после разговора в беседке она сама пришла ко мне и заявила, что ждать официальных объявлений не хочет. Я не захотел ей отказывать, да и не смог бы — таким ярким и откровенным оказалось ее желание. Да и к тому же, мы ведь и раньше были близки, что сейчас изменилось?
Воспоминания о том наслаждении, которое я испытывал, целуя и лаская гибкое тело, слушая ее хрипловатый голос, да и просто прижимая ее к себе, грело сейчас, когда мы принимали поздравления гостей: немного испуганные, но, кажется, довольные тем, что войны наконец прекратятся, местные аристократы по очереди подходили, чтобы сказать нам все приличествующие случаю слова.
Теплая ладонь Войцехи покоилась на моей руке, я слегка сжал ее, когда почувствовал, как она покачнулась. Видимо, устала от духоты и суеты, но нам предстояло провести в зале еще как минимум час.
Вместо того, чтобы слушать льстивые речи очередной придворной дамы, которая как-то очень уж не к месту демонстрировала глубокое декольте, я нашел взглядом Жулиту. Она стояла рядом с молодым Ташо, племянником Гаскона, которого я, как и обещал, оставил в прежней должности. Если бы не протекция старшего родственника, я бы не освободил мелкого интригана, но министр уверил меня, что отошлет его как можно дальше и передаст титул другому ближайшему мужчине в роду, а этому оставит только деньги и часть земли, таким образом лишив его любого влияния. Молодой красавец что-то с тихо обсуждал с принцессой, боязливо поглядывая в нашу сторону.
Я опасался, что младшая племянница Войцехи может выкинуть какой-нибудь
