– Ах, Виктор Сергеевич, дорогой вы наш, я так вам благодарна за помощь! Если бы не вы, даже не знаю, как бы я всё, что свалилось на нас с Вадимом, выдержала! Спасибо!
– Голубушка, а для чего же нужны тогда друзья?!! Я же обещал вам на свадьбе Вадима, что помогу. Вот и помог. Я же генерал! Я с армиями противника в войну справлялся, а тут какая-то глупая детдомовская девчонка! Всё произошло на удивление легко и без отклонений от плана! – Виктор Сергеевич довольно крутанул усы. – Я же говорил, что самое главное – это правильно провести рекогносцировку, а потом внедрить своего агента. А дальше уже дело техники. И вот, результат налицо.
Анна Брониславовна в шоке посмотрела в глаза генерала. До неё стал доходить смысл его слов.
– Значит, у Веры с Сергеем не было?.. – еле выговаривая слова, прошептала она.
– Ну почему же? Я думаю, ни один мужчина не пропустит того, что само в руки идёт, – засмеялся генерал. – Ему было сказано: внедриться и подставить. А уж до конца он это дело довёл или нет, кто его знает? Но, судя по тому, сколько он запросил, всё было, я вам скажу, сделано на совесть. Ни одна баба после этого не отвертится!
Анна Брониславовна слушала этот бред как во сне.
«Да он сумасшедший! Неужели брошенная мною в запале фраза, что надо Веру убрать из моей семьи, явилась для него призывом к таким подлым действиям?!! Господи! Что же мы натворили!!! Грех-то какой! Неужели Вера невиновна? Неужели этот ребёнок Вадима?!! Нет-нет. Этого не может быть. Её дочь не от Вадима!!! И родила она её, как сказал Володя, на Новый год. Если отнять девять месяцев, то Вадима тогда и в Москве-то не было. Да-да, этот ребёнок от Сергея. Пусть всё было подстроено, но Вера тоже хороша! Не устояла. Это, можно сказать, было проверкой, испытанием, которого она не выдержала. Да, так всё и было. Так и было… Но как после этого смотреть Вадиму в глаза?!! Ведь то, что мы с Виктором Сергеевичем сделали, чудовищно! Господи, прости меня! Прости меня… Господь!!!»
Анну Брониславовну долго мучила совесть. Она даже один раз зашла помолиться в церковь, чего раньше никогда не делала. Но после того как она узнала, что Вадим во Франции встречается с очень хорошей девушкой, дочерью посла, у Анны Брониславовны отлегло от сердца.
«Ну и пусть это будет на моей совести. Главное, чтобы Вадим был счастлив!»
Дни шли за днями, месяц за месяцем. Постепенно Вера втянулась в новую жизнь. Она вставала в пять часов утра и, выпив стакан крепкого чаю, шла в промозглую утреннюю темноту. У неё был большой участок, который нужно было убрать к восьми утра. Зимой Верка огромным железным совком расчищала дорожки к подъездам, потом брала холщовый мешок и собирала в него раскиданный возле подъездов мусор. В восемь часов приезжала машина-мусоровоз. Верка залезала в кабину и «путешествовала» с водителем от помойки к помойке. Пока водитель загружал отходы из контейнеров в недра машины, Верка минут пять-десять дремала.
– Верка, вылезай! – командовал водитель, и ей приходилось покидать тёплую кабину.
Она заметала разбросанный мусор на лопату и закидывала в только что опорожнённый контейнер.
В девять часов работа на участке заканчивалась, и Верка шла на вторую работу: мыть полы в четырёх подъездах нового пятиэтажного дома. За это платили не так много, но сейчас любая копейка была на счету.
В два часа, совершенно обессиленная, Верка возвращалась в барак, обедала, кормила вечно голодного Лягушонка, как она прозвала Риту, и заваливалась спать.
До двух часов дня за Ритой присматривала Райка. Присмотр заключался в том, что Райка утром кормила девочку кашей, потом совала ей в рот пустышку и убегала по своим делам. Если же Рита по каким-то причинам начинала плакать, успокаивать её приходил кто-нибудь из соседей, если таковые были в это время в бараке. Если же никого не было, тогда ребёнок орал до тех пор, пока от усталости не засыпал.
А вечером, когда все приходили с работы, в бараке закипала жизнь. На кухне, толкаясь и переругиваясь, женщины готовили ужин. В комнате у «зажиточного» слесаря надрывался транзистор. Из комнаты холостого Семёныча доносился стук вперемежку с отборным матом – мужики забивали козла в домино. Пятеро разновозрастных мальчишек гоняли по длинному коридору мяч.
В восемь часов вечера, когда все семейные дела были переделаны, многие тянулись в одну из комнат, прихватывая с собой кто бутылочку самогона, кто оставшуюся от ужина закуску. И начиналась пьянка-гулянка, заканчивающаяся либо залихватскими танцами, либо заунывным хоровым пением, либо мордобоем.
И так изо дня в день. Выходные отличались от будней лишь тем, что пьянка начиналась не вечером, а днём.
Верка так свыклась с этой жизнью, что всё, что было до барака, – фабрика, замужество, шикарная квартира свекрови – казалось ей странным сном. Сидя за столом и глядя на всех затуманенными от самогона глазами, Верка блаженно улыбалась. Здесь она своя! Её приняли как равную! Она больше не будет в одиночестве тосковать у окна. Да и подруга у неё появилась закадычная, не чета Инне. Райка гораздо добрее, сердечнее. Она и выслушает без насмешек, и поможет, если надо. Единственное, что плохо, – нет любви. Нет любимого человека. А с другой стороны, много ли счастья она получила от большой, огромной любви к Вадиму? Увы, лишь несколько месяцев она жила как в раю, зато больше года длился ад. Поэтому ну её, эту любовь. Лучше жить без неё.
Райка, правда, намекала, что может Верку познакомить с каким-нибудь мужичком. Но Верка только отмахивалась.
– Да ну тебя, Рая, не нужен мне никто.
– Ну и зря. Ты же не такая, как я. Вдруг у вас любовь завяжется? А? Попробуй. Может, понравится. Не век же одной куковать.
– Нет, Рая, не могу. Не по душе мне это.
– Как хочешь. Но если надумаешь, скажи. Я тебе подберу мужичка поприличнее.
Наступило лето. Работы прибавилось. Теперь приходилось не только дорожки подметать, но и мусор по всем газонам собирать, деревья белить, клумбы поливать.
Рита уже пыталась ходить. Так, если не уследишь, она выползала из комнаты и, кряхтя и сопя, гуляла по коридору, путаясь в ногах у соседей.
– Верка! Забери дочь! Я её чуть борщом не ошпарила!
– Верка! Погляди, твоя пигалица окурок Семёныча подобрала и ест!
– Верка! Да уберёшь ты наконец свою девку?! Вон она уже лужу наделала.
Верка, чертыхаясь, неслась с кухни, хватала дочь под мышку и тащила её в комнату. Но Рита заливалась громким плачем, не желая сидеть в одиночестве. Верка злилась, даже шлёпала дочь по попе. От этого ребёнок ещё сильнее начинал плакать.
– Хватит орать! Мне некогда с тобой возиться. Мне надо готовить ужин, – чуть не плача сама, кричала Верка.
