— глаза обозревательницы горели от нетерпения. Такая история не каждый день попадается обозревателям в руки.
— Именно, — Кайса усмехнулась. — Вот в чем действительно должна помочь тебе Рид. Спасение мира магии — это хорошо, но информация о том проекте значительно важнее.
— Что это? — Денис наклонился к столу. — Раз уж мы все тут спасаем Риджину, нам необходимо знать все. Что это за план?
— Не что, а кто. Прометей, — сквозь зубы произнес мужчина.
Глава 16
Дневник. Ломать, чинить, строить
Как же я благодарна Энрико, что он увел Ветрову. Она хорошая девушка, даже чересчур. Старается помочь, сопереживает. И ей совершенно не чуждо сочувствие по отношению к окружающим. Понимаю, что в ней увидел Егор: доброту. Такие маги — редкость в наше время. Их обидеть легко и просто: нажми на пару болевых точек и растопчи веру в магов и людей. Но мне это сейчас не нужно. Может быть, потом пригодится, может, никогда. Сейчас важнее другое.
Голод. Зверский голод и жажда поселились во мне, стоило только Малявке достать нюкт. Как же хотелось схватить его, крепко сжать в руке и впитать в себя ту магию, что он скрывает. Кто бы знал! Какая-то часть меня понимает, что нельзя так, что надо держаться от магии подальше, а другая — требует, зовет, скребет и раздирает душу от желания забрать, присвоить и подчинить силу хотя бы на час, на мгновение. Это сводит с ума.
Надо на чем-то заземлиться, подумать о чем-то совершенно отдаленном от магии. Может, тогда голод затихнет?
Раньше я думала, что остаться без магических браслетов — это самое сложное в жизни. Но нет. Оказывается, намного хуже — погрузиться в ад после трепетной надежды, что сила снова в твоих руках, что она подконтрольна и послушна. Когда ты там в первый раз, то перед тобой неизвестность. Сложно свыкнуться с мыслью о своей «обычности», мир разлетелся на кусочки, но зато есть надежда, что все быстро закончится или хотя бы станет чуточку легче. А вот когда оказываешься в стране кошмаров снова, то волны безнадежности и отчаяния начинают захлестывать. Так как знаешь, что быстро ничего не пройдет. И нет никакой надежды, что будет не так больно, тоскливо и одиноко. Потому что знаешь, что будет еще хуже.
Руки трясутся и сжимаются в кулаки. Зубы скрипят друг об друга от усилий не закричать или того хуже, завыть, как зверь. Голод. Магический голод раздирает изнутри и требует его удовлетворить. Выворачивает кости из суставов, срывает облик человечности.
Единственное, что меня сейчас спасает — это знание того, что один раз я уже через нечто подобное прошла. Значит, смогу пройти и второй, и третий, и какой еще потребуется. И вообще ради Малявки при необходимости и в Бездну шагнуть можно.
Замираю. Оборачиваюсь. Оглядываюсь. Пока еще верю своим ощущениям и чувствам, но надолго ли? Вот почудился какой-то смешок. Никого. После тех снов, что иногда снятся, я и не такое готова услышать вокруг себя. Почему-то воспоминания о кошмарах придают сил. Голод со мной, но стал чуточку терпимее, самую малость, но все же я чувствую его мерзкое присутствие всем телом. Ноги уже не такие ватные, как минуту назад. И руки не трясутся, как у заправского алкоголика. Потому есть шанс добраться до заветного местечка в саду, где никто меня сейчас не увидит.
Сколько я шла к ротонде, не имею понятия. Мокрая от пота футболка противно прилипла к спине, почти как в сельве. При воспоминании об амазонских лесах губы растягиваются в подобие улыбки. Хотя сейчас она, наверное, больше напоминает оскал. Плевать.
После вопроса Кайсы о том, кто следующий умрет ради меня, сердце понеслось в безумный галоп. На мгновение мне даже показалось, что оно проломит грудную клетку. Но нет, работает и гонит кровь прерывисто и сильно.
Кайса всегда была стервой, но по отношению к недругам. С близкими она была мягче и сдержаннее. Да, мы когда-то знатно поссорились и долго не общались, но я никак не ожидала, что мы станем врагами. Откуда эта ненависть? Не знаю.
Хорошо, что она не доберется сюда. Это самый тихий, дальний и тенистый уголок сада Лукиани. В детстве мы с Лукой нередко скрывались здесь от палящих лучей сицилийского солнца. А вечером тайком возвращались, чтобы шпионить за Энрико и его девушками. Иногда он так увлекался ухаживанием за очередной пассией, что даже не замечал нас.
Подглядывать, конечно, нехорошо, однако те светлые, детские воспоминания о прошлом помогают пережить настоящее, в котором у меня еще болит плечо, в котором душу разрывает на куски понимание, что я больше не смогу испытать всю ту гамму эмоций, что дарил нюкт.
Будь он неладен.
Звон в ушах стал усиливаться, будто армия злобных гномов принялась активно стучать молотками и добывать только им известную руду. Но почему-то у меня в голове, а не в своих шахтах.
Ротонда. Наконец. Среди высоких деревьев и разросшихся кустарников притаилась она. Памятник античной культуры. Мое убежище на сегодня. Белые колонны, расположенные по кругу, нагрелись от солнечных лучей. Грациозные мраморные красавицы, устремленные вверх и держащие небольшую скатную крышу. Они такие же большие, как когда-то в детстве. Еще мгновение, и кажется, что они дружно пустятся в пляс, обхватив друг друга руками-перилами.
Или у меня кружится голова, и сама я лежу на мраморном полу? И сил нет, чтобы повернуть голову и рассмотреть мозаичный пол. А он здесь красивый, настоящий памятник античных времен.
А может, тут есть магия? Совсем немного. Мне много не надо. По крайней мере сейчас. Ротонда в отличном состоянии. Лукиани могли ее напитать магией, чтобы ничего не повредило памятник римского зодчества. Или это греки-колонисты построили? Плевать кто, лишь бы магия была, чтобы почувствовать ее кожей. Она же оживит, напитает, позволит почувствовать крылья за спиной и силу, способную сотворить все, что угодно. Например, забыть все, что я потеряла.
Магия. Она нужна мне. Дайте, верните мне ее немедленно!
Кажется, я слышу свой крик. Цепляюсь руками за колонны, были бы когти, как у пантеры, на мраморе остались бы глубокие борозды. Но нет, только ломаю ногти один за другим. Мрамор сильнее. Прижимаюсь к белой красавице, чтобы вытянуть хоть крупицу силы, но нет. Все зря. Ничего. Пусто.
Больно. Внутренности будто горят и плавятся в огненном очаге. Кости выкручиваются из своих суставов, а потом крошатся на части. Но видимо, восстанавливаются мгновенно, так
