— Я не долго, — ответила она. Прикрываться полотенцем не стала, потому что это было бы проявлением страха перед ним.
Но ей было тревожно. И очень хотелось, чтобы он ушел.
Однако тот и не думал уходить, наоборот, шагнул еще ближе и встал прямо над ней. Скользнул взглядом по ее фигуре, особо остановившись на левом бедре. Том самом, на котором у нее была Матри. Рази еле сдержалась, чтобы не закрыться рукой.
А он перевел взгляд на стакан с соком, которые она держала, и проговорил с издевкой:
— Ты неосторожна сестричка. Я бы мог преспокойно накапать яда в твой сок, пока ты грелась на солнце.
У нее аж горло свело, и ледяная дрожь прошлась по позвоночнику. А АзатХан мрачно усмехнулся, смерил ее странным взглядом и сказал:
— И сразу покрыл бы свой долг.
Она застыла, глядя на него.
Это был важный момент. Азат давил, запугивал ее. Или она докажет, что может быть главой рода, или проиграет все.
ГЛАВА 46
Секунды тянулись долго, наверное, целую вечность.
Это был самый настоящий поединок за власть. Рази не нужна была власть, но ей была нужна безопасность для своей маленькой семьи, для Захри и будущих детей. И потому она готова была бороться.
Она смотрела на брата, а мозг работал как часы.
Азат давал клятву на крови. И с амулетом, и без. Вредить ей Азат не сможет, клятва его убьет, а он не похож на самоубийцу.
Это просто блеф, он пытается влиять, проверяет границы возможного.
Пальцы Рази, сжимавшие стакан с соком, немного расслабились.
В одном Азат был прав. Она неосторожна.
Сразу расслабилась, стоило уйти из подземного мира, поверила какой-то женщине, просто потому что та работает в доме ее мужа. Яд мог быть в стакане изначально, но она даже не подумала об этом. А между тем, Захри всегда пробовал ее пищу первым, где бы они ни оказались. Получается, она своим легкомыслием чуть не подвела его? Досадный промах.
Однако в стакане не было яда. Всего четыре яда могут быть смертельны для нагов, и все четыре действуют мгновенно. А она пила сок минут двадцать назад. И наконец, яд ей попросту не страшен, потому что у нее Матри. Но да, крайне неприятные ощущения были бы ей гарантированы.
Рази смотрела в глаза брату и видела отчаянную борьбу чувств. Страх, горечь поражения и желание отыграться, затаенная надежда. Злость, какая-то детская обида. Брат был как на ладони сейчас.
Она поднесла к губам стакан и так же, не прерывая зрительного контакта, медленно отпила глоток. Азат не выдержал первым, отвел глаза.
— Ты права, — бросил он устало. — Я не стал бы этого делать. Хотя и мог.
— Ты не мог, — проговорила она, отставляя стакан. — Это ничего бы тебе не дало.
— Ошибаешься, — проговорил Азат, упрямо качнув головой, но никакой уверенности в его голосе не было.
Потом вдруг вскинул голову, впился в нее взглядом и процедил:
— Когда ты успела стать такой? А, сестричка? Ты же всегда была…
У него возникло презрительное выражение, а Рази разозлилась всерьез.
— Когда вы с отцом решили использовать меня в своих играх и отвели мне роль смертницы. Она резко встала и отошла от него, потому что противно стало.
— Но ты ведь выжила и даже получила Матри! Хотя Захри смотреть в твою сторону не хотел и только и думал, как отбить жену у брата.
Удар достиг цели. Рази на миг показалось, что она задыхается. Но она не позволила себе дрогнуть. Вдохнула глубоко, а та отвратительная сцена на ее обручении снова встала у нее перед глазами.
Вот АзатХан метнулся к танцевавшей Валерии, пытаясь схватить, его в броске снес Камаль, они покатились кубарем, но АзатХан был сильнее. Распорол ему когтями живот и отбросил в сторону. И все-таки дотянулся до женщины, схватил за щиколотку шипя:
— Наконецсссс-то я тебя трахну, человечччка!
Вот уже Азата схватил за волосы и резко оторвал от нее ДалгетХан. Но Далгет не спешил его убивать, он просто держал лезвие у шеи Азата, а тот сам трепыхался, и по клинку побежали первые капли крови.
И тут со спины на Далгета с отравленным кинжалом бросился Нигмат. Успел ударить только один раз. Потому что за спиной Далгета мгновенно оказался Захри. Поднял Нигмата на отросшие когти.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Не сссмей нападать на моего брррата, черррвяк!
Она сморгнула, этот страшный крик до сих пор звенел у нее в ушах.
Да, она видела, как Захри смотрел тогда на Валерию. Но. Если бы он хотел отбить жену у брата, достаточно было просто не мешать. Неоднозначно все.
Но это в прошлом.
И она не позволит Азату отравить то, что есть между ней и мужем сейчас.
— Скажи мне другое, брат, — спросила она и, уже не таясь, все равно он видел Матри, прошла к шезлонгу и взяла халат. А тот смотрел на нее, ждал.
— С какой стати ты вдруг решил тогда, на моем обручении, изнасиловать Валерию?
Азат мрачно хмыкнул и потер пальцами лоб, а потом проговорил:
— Думаешь, у тебя одной была тогда роль смертницы? Да? Ха-ха… Я должен был убить ее.
— Что? — поразилась она.
И вдруг вспомнила. Его когти, на них был яд.
— Но как же…
— Как я не отравился? — саркастически хохотнул Азат. — Отец приучал меня к ядам с детства. У Мехидара опыт перенял.
Но тогда… Ей вспомнился синеглазый Камаль, который фактически закрыл собой Валерию и принял весь удар. Там вообще было неоднозначно.
А брат продолжал:
— Ты хоть представляешь, какого масштаба тогда был заговор? Жену Далгета должны были убрать еще в первый день, на свадьбе. А вместе с ней и Саху. Планировали разом покончить с двумя братьями, Из троих Умрановых тогда остался бы один твой Захри. Видишь, как тебе дорогу расчищали, сестричка? — противный смех, горький.
— Не мне, — отрезала она.
— Верно. Не тебе. Все это отец делал, потому что его вынуждали.
Сейчас в голосе брата звучал откровенный страх. Золотой красавец даже померк внешне, лицо заострилось, и губы побелели. В глазах возникло какое-то больное и отчаянное выражение.
— Это тот, кому ты должен сейчас?
— Да, — кивнул Азат. — Да. Мне страшно.
— Азат, если Захри обещал помочь, он поможет, — начала она.
— Да. Я знаю. Твой Захри обещал. Но тот, — Золотой нервно дернулся и застыл, уйдя в себя, а потом прошептал: — Он не прощает. Это он убил отца. И он никогда не остановится.
Мороз по коже.
— Послушай, — тихо проговорил Азат, оглядываясь по сторонам. — Если со мной что-то случится… У меня есть сын. Ему сейчас пять.
У Рази вырвался невольный жест. Она прикрыла рот рукой и стала оглядываться по сторонам, как будто кто-то мог ее услышать. Такое странное чувство, словно озноб пробежал.
Снова взглянула на брата.
Если ребенку сейчас пять лет, значит, это было почти шесть лет назад? АзатХану тогда был двадцать один год, может, чуть больше. Это получалось… Ей хотелось выругаться вслух тем самым крепким словцом, которое она однажды слышала от Захри.
Но она сдержалась. Вместо этого спросила шепотом:
— Это ты во время учебы в…
— Да, — быстро перебил ее Азат и тоже стал оглядываться, как будто кто-то мог их здесь услышать.
— Но как?
Ее вопрос остался без ответа, повисла гнетущая пауза.
Рази ждала, а брат молчал. Видно было, как нелегко ему дается все это. Наконец он сказал:
— Я не мог. У меня вообще не было длительных связей, так, на неделю, на ночь. Больше нельзя. Это было хорошо, определенная репутация, — противный смешок и самоуверенное:
— Ты же знаешь, как она важна для парня.
Азат нервно дернул плечом и снова стал озираться.
— А на последнем курсе… Она обычная. Человечка… Когда отец узнал, приказал от нее избавиться. Убрать ее. Понимаешь? А я не хотел! Понимаешь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Рази слушала и диву давалась.
— Мать знает? — спросила она наконец.
— Нет, — Азат мотнул головой. — Никто не знает. Я бы ничего не сказал и сейчас. Но я боюсь. Я не могу показываться там. Он сразу все поймет и…
Азат тяжело задышал и побледнел, закрывая глаза. Видно было, что он перебарывает себя, что ему страшно. Нет, ей не было его жаль.
