Эверард имел знатный род, которым мог гордиться. Лоуренс же дошел до того, что сменил свое имя на Бишэмп!
Никакого сравнения. Действительно, совершенно никакого. Эверард был тем, кого любая женщина желала бы видеть своим мужем. Лоуренс же умел только бросать свирепые взгляды и резкие приказания! Почему же тогда ее сердце продолжало бешено биться в груди при каждой мысли о нем?
И, о Господи, опять пошел дождь!
К тому времени как она достигла каретного сарая и влетела в его тусклый сырой полумрак, она задыхалась оттого, что пробежала последние тридцать ярдов.
В здании раздавался гул голосов и шум работы. Она стояла у входа, ее сердце билось громко и часто, глаза расширились от удивления, однако она не чувствовала ни малейшего испуга от того, что подставляет себя под сплетни прислуги.
Она шагнула вперед, не зная, куда следует идти теперь, когда услышала голос Лоуренса. Он звучал слегка расстроенно:
– Надеюсь, что ось выдержит, пока мы доедем до Котсволда. У нас просто нет других экипажей, куда посадить мисс Джулию и капитана Эверарда, если возникнет необходимость. О, вы здесь, мисс Джулия!
– Мистер Бишэмп, – ответила Джулия, неприятно пораженная тем, что по меньшей мере дюжина слуг, некоторые из которых служили у леди Кловелли много лет, с любопытством посмотрели на нее.
– Я думаю, вы хотели поговорить со мной о моем ландо? – с надеждой проговорила она, желая оправдать предлог своего визита сюда.
– Нет, – сказал он с блеском в глазах. – Я не помню, чтобы собирался говорить с вами о вашем экипаже. Зачем вы пришли сюда? Вы что-нибудь потеряли?
Джулия почувствовала, как краска заливает ее щеки. Она была рассержена и изумлена в одно и то же время – Лоуренс не догадался или не пожелал придерживаться ее версии!
Она приготовилась немедленно повернуться, чтобы уйти, но сперва, однако, сказала:
– Думаю, меня неправильно информировали! Боюсь, кто-то из слуг доставил мне послание, может быть, предназначенное… Диане, а не мне! Она больше занята организацией поездки, чем я.
Она закончила и, чувствуя, что ей удалось взять себя в руки, слегка поклонилась ему и повернулась, чтобы уйти.
Но он не дал ей это сделать, воскликнув:
– А! Разумеется, мисс Джулия, я чуть не забыл. Подождите! Я ужасно занят всеми приготовлениями этого утра – вы должны простить меня. Мне необходимо было переговорить с вами о точном маршруте, по которому мы планируем следовать к миссис Диттишэм.
Его слова были сказаны с такой силой, выражение его лица было таким серьезным, что Джулия почувствовала себя взволнованной. Когда он взял ее за руку, она послушно последовала за ним. Что он имел в виду и почему на его лице было написано такое расстройство?
– Что это значит? – спросила она, и ее сердце опять сильно забилось.
– Только это, – сказал он тихо, когда они прошли через сарай в маленький пустой кабинет, занимаемый управляющим, когда тот бывал в имении. Без всяких предисловий он властно схватил ее в свои объятия и поцеловал.
Джулия припала к его губам, будто она пила из прохладного источника, ловя воду пересохшими губами. Было ли это то, чего она ждала от него? Поэтому ли осмелилась на его дружбу? Теперь она знала, что всегда жаждала и будет жаждать его объятий, с того момента, как он поцеловал ее в первой раз в ее спальне. Она прильнула к нему всем телом, а он откинул назад ее шляпку и сжимал ее крепко в своих объятиях. Она почувствовала, как что-то поднимается у нее внутри, не в силах осознать, что с ней происходит.
Он оторвался от нее, но не отпустив полностью, и прошептал:
– Мы должны бежать. Я скажу груму, что ты хочешь прокатиться, чтобы убедиться, что ландо в порядке, – у тебя есть некоторые сомнения по поводу рессор! Это может показаться слугам немного странным, но никто из них не осмелится задавать мне вопросы.
Джулия слушала, ошеломленная. Бежать с Лоуренсом? Но она не могла!
– Ларри, – выдохнула она. – Как ты можешь предлагать такую… такую отвратительную вещь? Ты должен знать, что я никогда… кроме того, я должна выйти за Эверарда меньше чем через две недели! То, что ты предлагаешь, это… это невозможно!
– Но ты же любишь меня, – ответил он, шепча ей в ухо. – Иначе зачем же ты пришла ко мне?
Джулия почувствовала, как слабеет от ощущения, что его губы прикасаются к ее щеке. Она была не в силах возражать ему.
– Нет, нет, – прошептала она, прижимаясь к нему. – Я не люблю тебя. Нет! Иначе почему я приняла предложение Эверарда?
– Ты не любишь его, Джулия, – твердо сказал Лоуренс. – Ты любишь меня, любишь с тех пор, когда мы еще были детьми. Мы были предназначены друг другу, ты и я. Ты не можешь любить Эверарда. Пойдем же! Поедем со мной. Мы поедем в Париж и дюжину других городов мира. Новые приключения, новые страны, которые я хочу показать тебе, все, что ты могла бы пожелать!
– Мы будем путешествовать? – прошептала Джулия, загоревшись, в то время как она отклонилась назад и смотрела прямо ему в глаза.
– Париж, Италия, Греция, Индия! Если ты захочешь, куда бы ни пожелало твое сердце поехать, – мы поедем!
– Я всегда мечтала о путешествиях, – пробормотала Джулия в восторге. – Сколько я себя помню.
– Так поедем со мной, сейчас!
– Я не могу! – воскликнула Джулия.
– Но ты же такое непредсказуемое создание! Конечно, все простят тебя за бегство с исключительно привлекательным молодым человеком – к несчастью, без видов на будущее, – или ты колеблешься, потому что у меня нет богатства, с которым я мог бы лелеять твою красоту?
– Ты говоришь глупости, – сказала она тихим голосом. – Это для меня не имеет значения, хотя я не представляю, как мы будем путешествовать без средств. Лоуренс, я только что подумала, что, как ни мало внимания я могу уделять деньгам, я не смогу, возможно, жить в нищете. Мне нравятся мои бальные платья и украшения… и слуги, и, о, все!
– Что ж, тогда тебе не о чем беспокоиться, потому что я сказочно богат.
– Перестань смеяться! – Джулия почувствовала, что слезы выступили ей на глаза. – Даже если бы ты был богат, как… как набоб, я не могу. Я просто не могу!
– Нет, ты можешь. Это просто, в самом деле. Я прикажу запрячь лошадей, мы сядем в твое ландо и уедем. Все очень просто!
Джулия отстранилась от него, чувствуя слабость и головокружение. Она не могла ни о чем думать, перед ее глазами стояла только ее мать, за день до того, как она покинула Англию. Она схватила Джулию на руки, быстро обняла и попросила никогда ее не забывать. «Но почему я должна забыть тебя, мама? – спросила Джулия. – Ведь я вижу тебя каждый день!» Как горько рыдала ее мать, прижавшись к детской шейке Джулии и всхлипывая.
