всегда знал, как получить от женщин желаемое. Ими легко было манипулировать.
Но я не хочу манипулировать Камиллой.
Я хочу быть с ней в том мире, куда нас иногда случайно заносит, где мы понимаем друг друга. Где между нами все кристально ясно.
Похоже, я никогда не смогу оказаться там сознательно. Чем сильнее я пытаюсь, тем хуже все оборачивается.
– Ты отлично выглядишь, – предпринимаю я отчаянную попытку. – Но, знаешь, по-другому мне тоже очень нравится…
– В спецовке? – уточняет Камилла, и я вижу тень улыбки на ее губах.
– Да. Она мне нравится. Кстати… хочешь кое-что увидеть?
– Возможно… – неуверенно отвечает Камилла.
Девушка кажется испуганной, словно думает, что я собираюсь показать ей свою коллекцию оружия или комнату, заполненную трупами.
– Пойдем, – говорю я, хватая Камиллу за руку.
Ее пальцы сплетаются с моими. У нее маленькие, но сильные ладони. Мне нравятся следы смазочного материала на костяшках ее пальцев. У меня у самого такие же. Если бы я поднял ее ладони к лицу и вдохнул их аромат, я знаю, что бы почувствовал, – запах дизельного топлива, мыла и ванили.
Мы проходим через кухню мимо Греты, которая, похоже, никак не ожидала увидеть Камиллу внутри.
– И снова здравствуйте, – говорит она.
– Это Камилла, – представляю я.
– Я знаю, – отвечает Грета, тыкая в меня ложкой. – Мы виделись у двери.
– Грета меня вырастила, – сообщаю я Камилле.
– Даже не пытайся повесить это на меня, – нахмурившись, говорит экономка. – Ты никогда меня не слушался.
– Но я все равно твой любимчик, – ухмыляюсь я.
Пока мы с Камиллой спускаемся в гараж, девушка спрашивает:
– Это правда?
– Что?
– Что ты любимчик Греты?
– Нет, – фыркаю я. – И рядом не стоял. Это стопудово Себастиан.
– А кто твой любимчик? – спрашивает девушка.
– Аида. Или Данте.
Мы доходим до нижней ступени. Камилла испытующе смотрит на меня.
– Тебя это беспокоит? – спрашивает она.
– Нет, – отвечаю я. – С чего бы?
Я не задумываюсь над вопросом, прежде чем ответить.
Вместо этого я тяну ее за собой и включаю верхний свет.
У Камиллы перехватывает дыхание. Это просторное помещение со свежевыкрашенным цементным полом и низким потолком, который поддерживают колонны. У каждого транспортного средства свое место. Здесь восемь автомобилей и два мотоцикла. Две машины принадлежат папе, одна Данте, а все остальные – мои.
Камилла подбегает по очереди к каждой и трогает их руками – «Скаут», «Корвет», «Ягуар», «Шелби». Но дольше всего она задерживается у моей любимицы – «Тальбо-Лаго-Гран-Спорт». Работа над машиной еще не завершена, так что она не на ходу. Но это будет шедевр. Мое величайшее творение.
– Где ты ее достал? – шепотом спрашивает девушка.
– Купил на аукционе в Германии. Всего один водитель, старик, приобрел ее в 1954-м. Машина годами стояла у него в сарае. Мне пришлось отправить ее сюда грузовым судном.
– Ты собрал это все сам?
– До последней детали.
– Боже… – стонет Камилла. – Только посмотри на этот кузов…
«Гран-Спорт» – это изящный автомобиль с плавными линиями, длинный, как американская классика, но с изысканным европейским флером. Как если объединить «Роллс-Ройс» и «Порше».
– Я знаю, – говорю я. – Она единственная в своем роде – кузов к базовой ходовой части был изготовлен по индивидуальному заказу.
– В какой цвет ты ее покрасишь?
– Изначально машина была черная.
– Неплохо… – говорит Камилла. – Но представь, как бы она смотрелась в насыщенном красном цвете…
– Их никогда так не красили, – смеюсь я.
– Я знаю. А стоило бы.
Я еще никого сюда не приводил. Даже Данте редко здесь бывает. Камилла единственная, кто любит старые машины так же сильно, как я, – словно они живые. Я вижу, что она умирает от желания заглянуть под капот и изучить двигатель. Обычно от мысли, что кто-то будет трогать мою машину, мне становится не по себе. Я чувствую ревность. Но сейчас мне приятно наблюдать, с каким детским азартом Камилла осматривает мои владения.
– О-о-о-о! – стонет девушка при виде моих инструментов. – У тебя есть буквально все! Ты сделал это, Неро. Ты все-таки заставил меня завидовать.
Ее глаза сверкают, щеки раскраснелись. Губы кажутся особенно яркими на фоне черного платья.
– Кажется, ты уже испытывала подобные чувства, – тихо говорю я. – Когда увидела меня с Беллой.
– Я знаю, что она тебе не нравится, – замерев, отвечает Камилла.
– Но ты все равно ей завидовала.
Я делаю шаг к девушке, она отступает и упирается в капот «Гран-Спорта». Камилла вновь скользит глазами по моей обнаженной груди, вспоминая, что я так ничего и не накинул сверху.
Я провожу рукой по волосам, откидывая их с лица. Ее взгляд следует за моей рукой, перекидывается на обнаженный торс и опускается ниже, к самым боксерам. Я знаю, что сквозь тонкую ткань она видит очертания моего члена. Особенно сейчас, когда я начинаю возбуждаться.
Камилла взволнованно облизывает губы.
Я так близко, что почти ощущаю тепло ее дыхания. В воздухе стоит сильный запах бензина. Он заставляет мое сердце биться сильнее, впрочем, с запахом Камиллы ему в этом не тягаться.
Одним движением я обнимаю ее за талию и приподнимаю, чтобы посадить на капот машины. Теперь я стою у нее между ног, а наши лица оказываются на одном уровне. Нос к носу, глаза в глаза.
– Я не хочу, чтобы ты кому-то завидовала, – говорю я ей. – Ты единственная, Камилла. Я ни к кому не испытывал таких чувств.
Девушка смотрит мне в глаза, ее губы подрагивают.
Я не знаю, верит ли она мне.
Меня можно назвать разными словами, но точно не лжецом.
– Прошлой ночью мы кое-что не закончили, – говорю я. – Ты готова продолжить?
В ответ Камилла обхватывает мое лицо ладонями и целует меня.
Этот поцелуй словно впрыскивает в мой двигатель закись азота. Возбуждение мгновенно возрастает на тысячу процентов. Я опускаю девушку на капот и атакую ее руками и поцелуями. Я облизываю, целую, посасываю ее губы и шею. Я задираю подол ее платья, засовываю руку ей в трусики и нахожу горячую мокрую киску. Я вхожу в нее пальцами, заставляя Камиллу стонать мне в рот.
Меня бесит ее одежда. Я устал видеть девушку по частям, мне нужно все и сразу. Мягкость ее груди в темноте и вкус ее киски… этого совершенно недостаточно.
Я хватаю ее трусики и разрываю их – ткань расходится под моими разгоряченными пальцами, как сахарная вата.
Мой член уже выскочил из боксеров, он бушует, требуя немедленно войти в Камиллу. Мне остается лишь обхватить его у основания и указать нужное направление.
Я знаю, что стоило бы надеть презерватив. Раньше я всегда их использовал. Мне не нужны дети и
