в ком и затолкала в самую дальнюю, самую тёмную комнату сердца.
Постучала.
— Войдите.
Лекнир снова сидел за своим столом, будто и не вставал с их последней встречи, только бумаг перед ним прибавилось. Он поднял голову — лицо худое, осунувшееся — и смерил её долгим ледяным взглядом.
— Я ждал тебя, Зена.
У Тани мурашки пробежали по коже от этого тона, но она напомнила себе, что нет смысла волноваться, что она почти у цели.
— Надеюсь, с хорошими новостями. Потому что эта история с Мариссой стоила мне кучи нервов, — она пододвинула стул, быстро и громко, чтобы прогнать вязкую тишину, и села напротив.
Лекнир сцепил длинные пальцы на столе.
— Что ж, — голос его был тих, но в нем сквозил холод стали, — стоит признать, ты избавилась от Мариссы… ловко. И жестоко.
Таня вскинулась, почувствовав неприятный укол. Не спросил — обвинил.
— Во всем, что произошло с Мариссой, виновата она одна, — бросила она.
— Возможно. Но наш дракон мог её помиловать. Сохранить семью, дать шанс. Связать ей руки, заставить и дальше играть по его правилам… Вместо этого он всё швырнул к твоим ногам. Моё почтение, — Лекнир медленно склонил голову, чуть вбок, продолжая наблюдать за Таней, а ей стало трудно дышать. И Таня почувствовала: это не похвала. Это тяжёлое, холодное обвинение, замаскированное под уважение. Слова ложились на грудь камнем.
— Вы обещали… — она облизала пересохшие губы. — Обещали встречу с Филином. Кажется, я выполнила все условия.
Лекнир прищурился, будто видел Таню впервые.
— Напомни-ка, почему ты так рвёшься к Филину?
Конечно, он помнил. Но снова начал эту свою игру. Ту, в которой Таня всегда оказывалась на шаг позади. Ненавидела это. Но деваться было некуда.
— Мне надо задать ему вопросы.
— Какие, позволь спросить?
— Не позволю, — выдала она, упрямо глядя в глаза. — Договоренности рассказывать о содержании не было. У нас с вами.
На лице Лекнира, будто вырезанном из серого камня, на мгновение мелькнуло одобрение. Или насмешка. Невозможно было понять. Только монокль на цепочке дрогнул, и рубиновая искра вспыхнула, как маячок.
— Тогда для начала я тебе расскажу одну историю, а потом мы… решим.
И снова укол тревоги, острый, холодный. Слово «мы» взбудоражило, и Таня чуть расслабила кулаки. Значит, ещё союзники, и ещё не всё потеряно. Просто тяжелая неделя. Просто ещё одна. Как и последние шесть лет.
— Всё началось с записки, — Лекнир взялся за ящик стола. — Передала мне её Марисса. Через адвоката. Опасный поступок, верно? Хочешь взглянуть?
Не дожидаясь ответа, он протянул сложенный вчетверо листок. Она взяла двумя пальцами, словно это была не бумага, а яд.
Таня непослушными пальцами развернула листок, не сводя взгляда со спокойного Лекнира. Он между тем неспешно отложил бумаги, подровнял их, щёлкнул пресс-папье, стряхнул с плеча невидимую пылинку.
Почерк Мариссы Таня узнала сразу — тонкая изящная вязь драконьих букв.
«Присмотрись к Зене. Она не та, за кого себя выдает».
Таня зажала кулаки, почувствовала холод липкого пота под рубашкой. Мир сузился до этих букв. До Лекнира, который не сводил с неё взгляда.
Она бросила листок на стол. Бумага, шурша, упала рядом с револьвером. Над ним — сухие пальцы Лекнира.
— Я хочу, чтобы ты дослушала мою сказку до конца. И надеюсь, — он сделал паузу, подчёркивая слово, — мне не придётся тебя уговаривать.
Таня поёрзала на стуле. Одну ногу поставила так, чтобы удобно упереться. Боковым зрением отметила: рядом стул, чуть дальше — брошенная швабра. На случай, если придется обороняться, но видела Матерь, как ей не хотелось такого развития событий!
Лекнир подался вперёд.
— Я всё же решил проверить. По Илибургу Зену помнят. Помнят в портах, трактирах, гостиницах… До самого Россовского тракта. А дальше — тишина, — он развел руками. Лицо оставалось бесчувственной маской, только голос становился всё тягучее.
— Прошло много времени, — проворчала Таня.
— Несколько месяцев, — парировал Лекнир. — А потом ты внезапно объявляешься в Радии. Только по письмам. Ни единой живой души, видевшей тебя между этими двумя точками.
Он выдержал паузу.
— И тут я кое-что вспомнил. Осенью со мной хотел встретиться один человек. Олли. Мелкий писарь, вечный проныра, лезущий со своими теориями. Я не спешил его принимать. Тогда он утверждал, что нашёл кое-что… про беловолосую девчонку. Я отмахнулся. А потом Олли пропал.
Он следил за ней, цепляясь за каждую мелочь в её лице, за каждое непроизвольное движение. Одной Великой Матери известно, каких сил ей стоило следить за своими реакциями. Таня пожала плечами.
— Не знаю я никакого Олли.
— Верю. Ты врёшь мастерски, Зена. Но не в этом. Ты не убийца, — Лекнир чуть склонил голову, изучая. — Но знаешь, что я обнаружил, когда стал искать беловолосых девчонок в Илибурге?
Таня машинально бросила взгляд на револьвер. Пальцы Лекнира тут же дрогнули. Они оба это заметили.
Она облизнула пересохшие губы.
— И что же?
— А то, что такие, как ты, попадаются нечасто. И заметить их проще, чем кажется. — Лекнир чуть подался вперед, его голос стал вязким, как тягучий яд. — Виталина Амин рассказывала, что у Мангона шесть лет назад была любовница. Северянка, с короткими волосами. Он убил её в обмен на свою человечность.
Таня стиснула зубы.
— Дальше.
— А дальше — смотритель станции дирижаблей вспомнил беловолосую девицу с косами, которая прибыла в Илибург несколько месяцев назад. Найти её следы было очень сложно, тут нужно отдать драконам должное, но в конце концов мои люди нашли лакея, который работал в тот день в башне и которого перевели на довольно пыльное место. Он был обижен и с удовольствием поделился рассказом о Денри Огресе и его женщине. И вдруг она — пуф! — пропала. — Он щёлкнул пальцами. — А чуть позже в Илибурге появляется Зена. Милая, наивная Зена, которую притащил в Убежище сирота Мирча.
Комната будто качнулась.
«Если сейчас рухнуть под стол… он выстрелит, но, может, не попадёт. Или я успею зацепиться за его ноги…»
Лекнир всё говорил, как будто смакуя каждое слово.
— Я проверил дважды. И выходит, все три — одна и та же. Я прав… Татана?
Это имя, которое Мангон шептал с такой нежностью, сказанное этим холодным, вязким голосом, полоснуло по нервам. Таня почувствовала, как кровь стучит в висках.
Лекнир наблюдал, как матерый кот перед прыжком, напряжённый до последней жилки.
Таня улыбнулась. Криво. Хищно.
— Ты думал слишком долго.
Она сорвалась с места. Повернулась, припала на правую ногу, и вцепилась в стул, чтобы метнуть его. И в этот момент грянул выстрел.
* * *
Пуля попала в стул, его отбросило назад,
