его горели бешенством.
— Стой! — выкрикнул он, вскидывая оружие.
Пальцы дрожали от злости, но хватка оставалась цепкой. Таня уже знала этот взгляд — сейчас он не думает, не взвешивает. Он стреляет, когда его загоняют в угол. Он стреляет, чтобы вернуть себе контроль.
— Тень! — предупреждающе крикнула она. В этом коротком возгласе было все: и радость, и тревога, и предупреждение.
Тень, не оборачиваясь, дернул её за собой ещё сильнее. И именно в этот момент Лекнир выстрелил. Выстрел резанул по пространству, звук заметался под сводами храма. Тень рванулся влево, и пуля прошила его плащ насквозь, ударила в колонну рядом, осыпав пылью и осколками известки. Второй выстрел — выше, мимо.
— Найти их! — рявкнул Лекнир, хватаясь за камень, чтобы не упасть. — Я их сожгу, слышите⁈ Живо!
Сзади раздался топот, но Таня уже не слушала. Двери храма были совсем близко, они успеют выскользнуть в благословенную прохладу прежде, чем до них доберутся. Снова выстрел, пуля пролетела совсем близко, царапнув душу страхом. Тень потянул её вправо и замер: навстречу из боковой двери вышли новые стражники.
Без слов, без оглядки они встали спина к спине. Таня чувствовала лопатками надежное тепло, и былое отчаяние вновь сменилось весельем. Хищные лепестки под курткой шевелились, щекоча кожу. Волоски встали дыбом. Ближайший стражник выхватил короткоствольный пистолет, его грязный ствол масляно блеснул в лунном свете, но Таня выбила его ногой. Сзади раздавались удары и стоны, но она не беспокоилась: Тень не подведет. Его плащ взметнулся, опал ей на плечо, словно погладил, и тут же Таня скользнула вниз и вправо, меняясь с Тенью местами. На полу уже лежало четверо, ещё одного она встретила короткими сильными ударами в нос и в челюсть.
— Ты привела с собой помощника, Татана? — Лекнир был совсем рядом, хромал от колонны до колонны, бледный и злой, как смерть. — Играешь грязно?
— А у тебя тут целый храм стражи, ублюдок! — выкрикнула она и тут же замолкла, потому что Тень коротко скомандовал:
— Вперёд.
Он скинул щеколду с двери, навалился на неё. В щель подуло ледяным ночным воздухом, Таня вдохнула его прерывисто, жадно. Щели уже хватало, чтобы ей туда просочиться, последний рывок, и вот перед ними открылась улица с широкой подъездной дорогой…
Выстрел. Тень охнул, повалился вперёд. Таня вскрикнула, кинулась к нему на холодную склизкую брусчатку.
— Адриан, — бормотала она, пытаясь отцепить его плащ дрожащими пальцами. — Ты ранен?
Какой глупый вопрос. Но выстрел будто выбил все мысли из её головы. Не думая ни о чем, она стаскивала маску с лица Тени, обнажая Мангона. Он морщился от боли, скалил зубы. Опираясь на искусственную руку, другой он скользнул вниз по бедру, потом поднял к лицу: ладонь была алой от крови. Таня тихонько застонала.
Дверь храма снова заскрипела — чужие руки давили на нее.
— Царапина, — прохрипел Адриан. — Помоги подняться. Надо уходить.
Таня нахмурилась, коротко кивнула. Действие — это было хорошо, понятно и просто, намного лучше, чем склоняться над раненым Адрианом, обмирая от ужаса. Она подставила плечо, потянула вверх, поднимая его на ноги. Тревожно оглянулась: дверь почти открылась, в проеме показались перекошенные рожи стражников. Адриан уже поднялся и, ковыляя, потащил ее вдоль стены налево, через подворотни на задний двор храма, широкий, заставленный телегами с материалами для строительства. Сзади послышались крики.
— Взять их! Вытащите им кишки! — голос Лекнира нельзя было спутать ни с каким другим.
Адриан посмотрел на Таню жадным горящим взглядом, а потом вцепился ей в волосы, притянул к себе и поцеловал до боли в разбитых губах, слизывая с них кровь.
— Я так зол… — горячо и горько прошептал он ей на ухо. — Так зол на тебя, Татана.
А в следующую секунду оттолкнул её, и когда наемники во главе с Лекниром ворвались в подворотню, они увидели большого черного дракона, правая лапа которого была измазана густой драконьей кровью. На спине у него сидела белокожая девчонка. Она встретилась глазами с Лекниром, а затем дракон взмыл вверх, расправляя крылья.
И воздух взорвался темнотой.
* * *
В апартаментах Адриана было темно, только в кабинете горел свет. Здесь стояла та самая душная, обволакивающая духота, которую он так любил, а ещё едва уловимо пахло кардамоном и горьковатым шафраном. Знакомый запах. Его запах.
Адриан сидел на краю стола, бинтуя ногу. Пуля не попала в мышцу, она пролетела по касательной, оставив после себя глубокую царапину. Адриан оставался обнажённым, в одних джертовых шортах, которые растягивались в тонкую сетку при превращении в дракона и помогали сохранять хоть какую-то видимость приличия при трансформации обратно в человека. Он перевязывал ногу: накладывал виток за витком эластичный бинт, белый на тёмной коже. Таня стояла у двери, нервно скрестив руки на груди. Смотрела, как бинт тугими объятиями обнимает его бедро, и кусала губы. Нужно было что-то сказать, но она никак не могла придумать, что именно.
— Нужно зашить рану. Позвать Ческу? — все-таки спросила она.
Адриан поднял голову. Его лицо блестело от пота и боли, янтарные глаза жёсткие, почти хищные.
— У нас нет времени на эту ерунду, — отрезал он и снова склонился над раной.
В дверь постучали. Регавик. Заспанный, в простой рубашке и штанах, зато с клинком на поясе. Таня, несмотря ни на что, обрадовалась его появлению — в эту секунду это было единственное, что хоть немного разбило нависшее над ней чувство вины.
— Адриан, ты вызывал? — коротко спросил он, бросив хмурый взгляд на ногу. — Тэссия Зена, добрый вечер.
— Я больше не Зена, — ухмыльнулась Таня. Как же было хорошо в этом признаваться.
— Тогда… Менив-Тан? — предположил он.
— Татана, — перебил Адриан, отрывая бинт зубами. Говорил резко, почти зло. — Та самая, кого я променял на собственную человечность.
Словно это было очевидным фактом. Похоже, Регавик был едва ли не единственным, кому Мангон действительно доверял. Воистину пришло время снимать все маски.
— Вы удивительно бодро выглядите для жертвы Великой Матери, — хмыкнул Регавик, скрывая замешательство.
— Работаю над этим, — Таня протянула руку. — Татьяна Синицына. Рада снова познакомиться.
Регавик пожал локоть крепко, с той искренней силой, которую, как она знала, он проявлял не со всеми. Вглядывался в лицо так, будто видел его впервые.
— Адриан, объяснишь, что происходит? — спросил он.
— Да, — Мангон распахнул шкаф, доставая свежую одежду. Прежняя осталась лежать обрывками на площади за храмом Единого. — Мятежники раскрыли Татану.
— Марисса написала Лекниру записку, чтобы проверил мою историю внимательнее, — пояснила Таня, как будто оправдываясь. — И он принялся рыть. Нашёл, где обрывается след Зены, вышел на Менив-Тан и даже раскопал слухи о том,
