и Таню осыпало мелкими щепками. Лекнир вцепился в нее взглядом, стальным, ненавидящим, и в этот короткий миг они поняли друг о друге всё. А в следующее он снова схватился за пистолет, Таня бросилась вперед. Стол врезался ей в живот, но она не обратила на это внимания, вцепившись в лацканы сюртука Лекнира. Тот снова выстрелил, но пуля ушла в стену. Таня зырычала, вытаскивая его на себя.
— Пусти, тварь! — его голос сорвался почти в визг. Лекнир, тонкий, больной, оказался беспомощен против грубой силы. У него свело ногу, он скривился от боли, а Таня все тянула его на себя, словно огромную рыбину из сети. Наконец она вытащила его из-за стола, протащила, сбрасывая бумаги, и неуклюже бросила на пол. Монокль слетел и покатился, тускло блеснув стеклом. С глухим стуком упало пресс-папье. Лекнир охнул. Таня тяжело дышала, чувствуя, как горят мышцы от напряжения. Камень на цепочке монокля горел в твераневом свете.
Таня рванула к выходу. Лекнир успел перевернуться, схватить ее за лодыжку.
— Вот черт! — выругалась она по-русски и, не раздумывая, со всей силы наступила каблуком ему на пальцы. Он взвыл, а Таня рванула дверь кабинета.
Коридор встретил ее плотной темнотой и удушающим запахом извести. Таня побежала направо, к алтарю, но стоило ей выглянуть, как она увидела несколько высоких широкоплечих мужчин, патрулировавших зал.
«Черт», — мысленно повторила Таня, повернулась назад, но только для того, чтобы встретиться глазами с ненавидящим взглядом Лекнира. Он прижимал к груди пострадавшую руку. Словно ошпаренная кошка, Таня выпрыгнула из коридора в алтарное пространство, залитое бледным лунным светом.
— Эй, это она? — пробасил один из стражников.
— Она, — отозвался второй. — Держи, ребят!
Мужчины рванули к ней, а Таня скользнула вправо, вдоль стены, зацепила ведро, свалила стопку холстов. По пути ей попалась кисть на длинной палке, Таня схватила её даже не задумываясь. Она успела пробежать еще несколько метров, прежде чем ей преградили путь.
— Доставить ее мне живой! — приказал Лекнир, выходят из темноты. Голос его дрожал от гнева, но снова стал привычно холодным, от минутной истеричности не осталось и следа.
— Ага, так я вам и далась, — процедила Таня, готовясь к бою. Она расставила ноги шире, чуть присела, поудобнее перехватила свое хлипкой оружие и приготовилась защищаться. Жгучий огонь и адреналин разлились по жилам, и это чувство радости и ярости смешивались, подзадоривая и веселя.
Трое приближались, широкие плечи заслоняли ползала. Громадины. Первый — заросший бородач с рассечённой бровью. Второй — лысый, с шеей, как у быка. Третий помельче, но с мерзкой ухмылкой.
— Аккуратней, я сказал! — раздался голос Лекнира. — Она нужна живой!
Бородач напал первым. Таня шагнула в сторону, уходя от захвата, кисть шикнула в воздухе и ударила его в скулу. Он отшатнулся, зарычал. Второй уже тянул руки, и Таня ткнула древком в живот — глухой звук, лысый согнулся, но удержался на ногах.
— Мразь! — выдохнул он, хватая её за руку.
Таня вывернулась, опустив кисть вниз, и резким движением подсекла его по коленям. Лысый грохнулся на пол. В это время третий схватил кисть с другой стороны, рванул на себя. Древко скользнуло в ладонях, оставляя острые занозы. Таня зашипела и уцепилась изо всех сил, но он был сильнее. Лысый тянул на себя, и она была вынуждена шагнуть к нему, еще и ещё. В лицо пахнуло кислым пивом и луком. Таня дернула древко в последний раз и врезала лысому в пах. Он захрипел, но Таня уже на него на смотрела — её обхватил бородач. Удар от мелкого — она едва успела поднять кисть, разрывая объятия бородача, но стражник тут же схватился за древко и вырвал хлипкое оружие из её рук.
Таня разочаровано застонала, вмиг почувствовав себя обездоленной, практически голой. Лысый снова кинулся на неё, и она, опираясь спиной на бородача, пнула его в грудь ногами, а в следующий момент ей в лицо прилетел жесткий удар от мелкого. Губы вспыхнули болью, тонкая кожа лопнула, по подбородку потекла кровь.
— Попалась! — прошипел бородач ей прямо в ухо.
Взбешённая, Таня резко откинула голову назад, попала затылком ему в нос. Стражник охнул, грязно выругался, но хватки не ослабил. Вместо этого он перехватил её одной рукой, а второй вцепился в короткие волосы, болезненно потянул назад, заставляя вытянуть беззащитную шею. Таня брыкалась, пыталась дотянуться ногтями до маячащих рядом лысоко и мелкого, но все было тщетно. Лицо ломило от боли, мышцы горели, татуировка щипала предплечье, призывая выпустить драконий огонь. Еще немного, и Таня будет готова сдаться и выпустить его.
Она слышала собственное хриплое дыхание, чувствовала солёный привкус крови во рту, а обида и бессилие жгли грудь. Лунный свет равнодушно лился на неё из высоких окон, облизывая обнаженную шею. Шаги Лекнира глухо раздавались по храму, болезненно неровные, с каждой секундой всё ближе.
— Я вас… сожру, — выдохнула Таня пустую угрозу. Глухой смех обдал её ухо влажным дыханием.
Ничего она не сделает. Это понимали все, и Таня в первую очередь. Какой бы крепкой она ни была, противостоять огромному бородачу она не сможет. Лысый и мелкий приближались, и она уже почти чувствовала их удары. Лекнир их остановит, но до этого каждый успеет ей отомстить за сопротивление и унижение. Желудок дернулся, внутри всё сжалось. Кто-то из стражников ударил кулаком по ладони — мерзкий звук, будто ложкой по каше. Боль пульсировала в черепе. Глаза застилал пот, подбородок заливала кровь. «Сейчас… вот сейчас… и всё,» — мелькнула жалкая мысль.
А в следующую секунду что-то блеснуло в воздухе, раздался чавкающий звук, и бородач вдруг ослабил хватку. Преодолевая слабое сопротивление Таня вырвалась из захвата.
— Борко? — спросил лысый, но Борко уже не мог ответить: между глаз у него торчал короткий кинжал.
— Что это за херня⁈ — вскричал мелкий и тут же замолчал: Таня врезала ему в лицо ногой.
Мелькнула тень, луч лунного света перерезал плотный черный плащ. Короткое изящное движение, и лысый повалился на пол, не сдержав протяжный стон. Ещё удар, и мелкий больше не поднимется.
Таня его узнала. Узнала и плащ, и фигуру, и движения. Радость ударила в голову, сбивая с толку, голова закружилась от облегчения. Она почти выдохнула: «Тень», — но сильные пальцы уже схватили её за запястье и потащили прочь из храма.
Лекнир вскрикнул не от боли — от унижения. Таня оглянулась, увидела, как он резко выхватил револьвер, развернулся к ним, но слабая нога подвела. Он едва не рухнул без своей трости, поспешно схватился за серый алтарный камень. Глаза
