Различные предложения, делавшиеся командующим ПВО Германии главнокомандующему ВВС, не могли в силу их ограниченности обеспечить улучшение обстановки на более или менее длительный период. Постоянный нажим и угрозы со стороны имперских комиссаров обороны не могли способствовать укреплению обороны; напротив, они крайне затрудняли ее организацию, потому что. имея право непосредственно докладывать Гитлеру обо всем происходящем на территории их области или края, они своими эгоистическими и порой не относящимися к делу аргументами вызывали у обороняющихся постоянное беспокойство и этим самым значительно ослабляли оборону. «Анархия в командовании» — вот то выражение, которое очень правильно определяет положение, создавшееся в Германии в конце войны.
Взлет и падение немецкой авиации. Итог
Нужно отметить, что ни правительство, ни главное командование ВВС Германии своевременно не поняли необходимости совершенствования форм и методов противовоздушной обороны страны. Успехи на фронте помешали им увидеть то, что требовалось для организации обороны отечества, этого мозга фронта. При более дальновидном планировании в мирное время и четком порядке подчиненности во время войны можно было бы избежать многих ошибочных решений. Опыт прошедшей войны говорит о том, что действия противовоздушной обороны Германии как самостоятельного элемента войны должны планироваться заранее и так же тщательно, как планируется любая операция на фронте. Таким образом, территория любой страны, ведущей войну, становится самостоятельным театром военных действий.
Огромным напряжением воли «третьей империи» удалось еще в первые годы своего существования создать так называемый «рискованный воздушный флот», оказавшийся самым лучшим среди воздушных флотов других держав.
Сама по себе блестящая идея создания пикирующих бомбардировщиков, которые сделали возможным ведение молниеносных войн и вполне отвечали требованиям, возникшим в связи с нашими экономическими трудностями, привела к недооценке бомбардировщика дальнего действия, ставшего необходимым на обширных театрах военных действий. Технические специалисты оказались прозорливее и сконструировали такие самолеты. Однако использовать их на фронте оказалось невозможно из-за совершенно неуместного требования свыше о приспособлении этих машин для пикирования, а также из-за простого нежелания некоторых ответственных лиц из ставки главного командования ВВС Германии. Как бы ни были велики последствия этой ошибки, решающего влияния на ход войны они не оказали. Более важным было то. что Гитлер не отвел авиации положенного ей первого места в вооруженных силах, а Геринг не сумел сделать из перспективы неограниченной воздушной войны никаких тактических, технических и организационных выводов. Людей для претворения в жизнь этих идей в Германии было достаточно, но их усилия растрачивались на мелочи, а их дельные предложения, не выдержав борьбы мнений, отбрасывались по самым незначительным причинам. Короче говоря, верховное командование строило надежды на решающую весь ход войны оперативную авиацию, которой оно, увы, уже не имело, и не задумывалось над тем, чтобы, следуя логике, перенести основное внимание на истребительную авиацию. В поражении оказались виновными не немецкие летчики и не немецкая авиационная техника, — виной всему была неправильная концепция о войне вообще и неправильное реагирование на несомненные признаки появления нового в частности.
Таким образом, судьба немецкой авиации и последствия ее поражения представляют собой чрезвычайно дорого оплаченный урок на будущее и заключаются в следующем:
1. В вооружении страны авиация должна занимать первое место. Авиация требует для своего развития больше времени, чем всякое другое оружие. Создание авиационного хозяйства также требует многолетнего перспективного планирования.
2. Особенности авиации и требования, предъявляемые к ней, настолько разносторонни, что решающий успех возможен только при сосредоточении ее сил на направлении главного удара для атаки тех или иных групп целей. А это требует централизации командования ВВС в одних руках.
3. Идея концентрации сил на отдельных театрах военных действий и согласования боевых действий всех видов вооруженных сил, действующих на данном театре, также требует единого командования, то есть централизации командования всеми находящимися на театре военных действий вооруженными силами в одних руках.
4. Каждая страна должна иметь для ведения воздушной, сухопутной и морской войны специальные воздушные силы, размеры которых зависят от масштабов задач, однако при этом должна быть учтена возможность введения в бой всех однотипных самолетов всей авиации на направлении главного удара. Это означает необходимость создания оперативных бомбардировочных, парашютных и транспортных соединений; соединений бомбардировщиков ближнего действия; соединений морской авиации и чисто авианосных соединений, а также авиации для защиты территории своей страны.
5. Несмотря на различные новые требования и задачи современной тактики, основные элементы боевого порядка, в котором действуют самолеты, изменений не претерпевают. Это говорит о том, что летная подготовка остается всегда одинаковой (она должна быть такой по соображениям чисто экономического характера). В этом заключается и причина того, что авиационная техника должна в своем развитии идти одним путем и (по экономическим соображениям) иметь одну базу. В системе ВВС технике уделяется особое место, но она всегда остается зависимой от стратегического и оперативного планирования, а также от требований тактического характера.
6. Если военно-воздушные силы ввиду неудовлетворительного планирования и подготовки недостаточно обширной аэродромной службы окажутся неподвижными, то одно это явится преступлением против самого существа ВВС и воздушной войны.
Военно-воздушные силы являются самым сильным средством политики и поэтому должны всегда оставаться хорошо организованными, подвижными и боеспособными.
Генерал-майор пожарной охраны в отставке
Ганс Румпф
Воздушная война в Германии
Цель — уничтожить экономический потенциал противника и этим самым лишить его армию всего необходимого — была впервые достигнута на практике в гражданской войне в Соединенных Штатах Америки. В первую мировую войну эту же цель имела и блокада стран Центральной Европы державами Антанты. С развитием оперативной авиации в период между двумя мировыми войнами все настойчивее пробивала себе дорогу мысль превратить этот новый метод насилия в один из методов тотальной войны. Воздушная война как стратегическое наступательное средство политики справедливо воспринималась всеми как самый большой переворот, произведенный за последнее время в формах ведения войны. Она дала войне, ведшейся до сих пор в двух измерениях, третье измерение, что позволило пересечь линию фронта и проникнуть в глубь атакуемой страны. Однако первые апологеты воздушной войны (генерал Дуэ и др.), утверждавшие, что авиации будет принадлежать первенствующая роль по отношению к армии и флоту, попросту перестарались. Более умеренные представители неодуэизма ставили авиацию наравне с другими видами вооруженных сил.
После того как все надежды на запрещение неограниченной воздушной войны международным правом оказались напрасными и стало ясно, что различные конвенции. в том числе и Гаагская, не сумеют остановить государство, вверившее себя новому оружию, европейские народы на основании заключений и советов международных экспертных комиссий начали приблизительно с 1930 года создавать свою гражданскую противовоздушную оборону. Германии, разоруженной и не имевшей никакого воздушного прикрытия, державы-победительницы также разрешили с 1926 года заниматься пассивными мероприятиями по организации противовоздушной обороны.
При этом особое внимание уделялось защите гражданского населения от боевых отравляющих веществ, применяемых в воздушной войне. Во всех этих международных приготовлениях немецкие эксперты приняли живое участие и проделали большую теоретическую работу. Однако практическое осуществление защитных мер проводилось Германией весьма нерешительно. После 1933 года об этом лишь много говорилось, но в действительности даже в настоящее время очень многое в этой области осталось недоделанным. Национал-социалистские руководители никак не желали учесть возможность войны на территории Германии. Решающим считалось ускоренное создание такой сильной собственной авиации, чтобы всякое воздушное нападение на германскую территорию стало бы для нападающего смертельным. Утверждение Геринга о том, что ни один самолет противника никогда не появится над Германией, было встречено с почти слепым доверием.
