Подготовка к вторжению в Англию и интенсификация войны на море и над морем, а также неясность обстановки, созданная туманными приказами и распоряжениями командования, поставили немецкую авиацию перед новыми трудными задачами. Трудности заключались в следующем:
1. Поскольку верховное командование не собиралось серьезно начинать вторжение в Англию и только лишь «играло в возможность», приказы его были лишены ясности и четкости. Не было ни планов подготовительных мероприятий, ни контакта между командными инстанциями армии, флота и авиации, так что сомнения, появившиеся у многих в связи с этой операцией, были вполне обоснованными.
2. Техническое несовершенство самолетов в отношении дальности полета, высоты подъема, скорости, вооружения и бомбовой нагрузки значительно снижало боевые и тактические возможности немецкой авиации. Целый ряд важных объектов на острове остался для нее вообще вне пределов досягаемости.
3. Недостаточная подготовленность всего личного состава немецкой авиации к новым методам и формам воздушной войны.
Поскольку верховное командование долгое время не решалось утвердиться в своем решении продолжать войну и часто отказывалось от тех задач, выполнение которых иногда сулило явный и немедленный успех, общее руководство действиями авиации чрезвычайно усложнялось. Немецкие летчики накопили большой боевой опыт в действиях над морем, в налетах на промышленные объекты противника, а также научились летать на большие расстояния и в условиях плохой погоды. К сожалению, анализ этого опыта, если он вообще проводился, все же далеко отставал от темпов его приобретения. Проекты создания мощной четырехмоторной машины с большим радиусом действия, сильным вооружением, увеличенной бомбовой нагрузкой и обладающего высокими летными качествами истребителя дальнего действия так и остались проектами. Этот факт был тем более печальным, что немецкая авиация уже давно имела надежный самолет He-116. А поскольку было известно, что Ме-110 как истребитель не оправдал на практике теоретических расчетов, то от истребителя дальнего действия пришлось отказаться. Имевшиеся на вооружении реактивные истребители могли бы при дальнейшем усовершенствовании конструкции стать основным средством противовоздушной обороны страны, но для наступательных действий они не годились.
Следует особенно отметить, что военным специалистам были известны недостатки немецкой авиации, что конструкторы были готовы принять самые эффективные и своевременные меры к их исправлению и что верховное командование оказалось в этом вопросе не на высоте. Его главной виной было отсутствие единого плана ведения войны, в противном случае уже в 1940 году оно не ограничилось бы совершенствованием тех типов самолетов, которые могли быть в наикратчайший срок изготовлены для фронта. Чудо, выразившееся в появлении пикирующего бомбардировщика, выгодного в связи с небольшой стоимостью его производства, но Непригодного в качестве самолета дальнего действия, не вызвало более или менее продолжительного удивления. Наконец, высшему военному руководству Германии не следовало в 1941 году ограничиваться только «выдвижением» проблемы строительства самолетов на первый план. Это весьма сомнительное по своему значению мероприятие при недостатке сырья и огромном количестве запросов со стороны других видов вооруженных сил, а также при непостоянстве руководства того времени не могло быть действительно исчерпывающим решением проблемы. Нужно было еще раньше без всяких оговорок сделать задачу усиления ВВС действительно первоочередной и в ущерб другим безусловно законным требованиям придерживаться раз принятого решения. И если этого не случилось, то основная вина за это лежит на верховном командовании вооруженных сил и главном командовании ВВС Германии, ибо исход войны в конечном счете во многом зависел именно от такого решения.
Блестящие успехи немецкой авиации на первом году войны в России способствовали тому, что предыдущий боевой опыт, имевший огромное значение для развития воздушных сил, был более или менее предан забвению. Господство в воздухе было завоевано уже в первые два дня этой войны, когда несколько тысяч русских самолетов оказались выведенными из строя. В то время войска немецкой армии еще не чувствовали себя в одиночестве на поле боя. Но и здесь главным козырем была авиация ближнего действия, и именно ей было отдано все лучшее, что имелось у армии на Востоке. Задачи оперативного характера по-прежнему оставались исключением, несмотря на то, что уже сама по себе глубина русской территории предоставляла для этого большие возможности. С самого начала войны (21–22 июня 1941 года) из ставших шаблонными действий немецкой авиации выделяются лишь налеты на Москву — политический и экономический центр и важнейший узел дорог России, — проводившиеся вполне успешно на протяжении нескольких месяцев. Несомненно, что эти налеты во многом способствовали той панике, которая возникла в Москве в октябре 1941 года. Тогда немецкая авиация могла действительно решить исход войны, если бы наступление немецкой сухопутной армии не застряло под Москвой сначала в болотах, а затем в снегах русской зимы. В последующие годы войны в России роль немецкой авиации постепенно снизилась, так что к концу войны она могла быть использована только в качестве «пожарной команды» для борьбы на наиболее «горячих» участках фронта. Боевые действия немецких летчиков хотя и были успешными, но авиация уже не удовлетворяла потребностей сухопутной армии, которая ввиду своей слабости нуждалась в двойной поддержке с воздуха, к тому же у русских появилось большое количество легких самолетов. Хочется отметить некоторые довольно важные моменты этой войны.
1. Первый сокрушительный удар по русской авиации способствовал тому, что она смогла оправиться только к концу войны. Преимущество германской стратегии становится убедительным, если учесть, что восточная часть Германии в течение ряда лет оставалась нетронутой воздушными налетами противника.
2. Постоянные интенсивные налеты немецкой авиации на Севастополь в значительной степени способствовали его падению.
3. Снабжение по воздуху 6-й немецкой армии, окруженной под Сталинградом, и других немецких войск, находившихся в «котлах», вызвало большие потери в немецкой авиации и особенно в ее учебных соединениях. Вместе с потерями над Средиземным морем они сильно повредили делу подготовки новых кадров летчиков и, следовательно, уменьшили возможность пополнять фронтовые авиационные части опытными летчиками в требуемом количестве. С другой стороны, были сильно ограничены и возможности снабжения войск сухопутной армии по воздуху. Необходимость такого снабжения не вызывала никаких сомнений. Но опыт показал, что в данном случае требовалась особая организация и пригодные для выполнения этой задачи тяжелые транспортные самолеты.[69]
Война на Средиземном море, позволившая, хотя и в очень сжатой форме, наблюдать усиление и спад воздушной войны, с новой силой вскрыла недостатки действий немецкой авиации. Благодаря усиленной зенитной и противовоздушной обороне союзников боеспособность соединений тяжелых самолетов над морем очень скоро снизилась. Замена выбывших из строя самолетов и экипажей, так же как и перебазирование новых авиачастей осуществлялись медленно. Однако самолетов было бы достаточно для того, чтобы нанести удар по Мальте, что удалось, однако, лишь в мае 1942 года. Их хватило и для того, чтобы нанести большой ущерб конвоям противника. Экипажи эскадрилий, действовавших в пустыне и временно усиленных авиационными подразделениями из Италии и Греции, не только убедительно показали подвижность воздушных сил в использовании их для решения тактических и оперативных задач, но и подали пример героической поддержки своей армии в ее наступательных и оборонительных боях в Африке и решающим образом способствовали быстрой сдаче Тобрука (1942 год). Зенитные батареи, сведенные в более мощные и крупные подразделения и весьма успешно отражавшие атаки английских танков в ущерб противовоздушной обороне, стали принимать все большее участие в наземном бою, и главным образом в роли противотанковой артиллерии. Начиная с Эль-Аламейна, все последующие бои представляли собой серьезную расплату за игнорирование противовоздушной обороны. Однако в районе Бизерты и над Мессинским проливом артиллеристы-зенитчики доказали своими 88-мм пушками с повышенной начальной скоростью полета снаряда и 120-хм пушками свое тактическое и техническое мастерство. Несомненным является тот факт, что ни один энергично наступающий противник не может долго отбиваться от авиации обороняющегося только за счет усилий зенитной артиллерии и что успех противовоздушной обороны заключается прежде всего во взаимодействии зенитной артиллерии с истребительной авиацией.
