Наконец-то мы сняли скафандры под открытым небом и жадно вдыхали свежий воздух Земли. То ли с непривычки, то ли от радости у нас слегка кружилась голова.
— Эх, до чего же хорошо здесь! — беспрерывно восклицал то один, то другой. — Смотрите, какое солнце! А воздух! Море! Небо!
Только одно обстоятельство омрачало нашу радость: у нас начался десятидневный карантин, и к нам, словно к зачумленным, не допускался ни один человек, не прошедший специальный курс прививок. Приходилось довольствоваться разговорами по телефону, телевизионными передачами, а мы так истосковались по людям, что этого нам было уже недостаточно.
Мы перевезли всех наших животных на атолл, в «уголок Венеры».
Общее внимание было приковано, конечно, к Астронавту. А тот освоился с незнакомой обстановкой довольно быстро. Очутившись под куполом, он принюхался, почуял знакомый запах углекислого газа, чихнул несколько раз, издал протяжное мычание и, повинуясь могучему инстинкту, бегом бросился к воде. Его никто не учил плавать, он никогда не видел, как это делали его родичи на Венере, но сразу же почувствовал себя в родной стихии и, взревев от восторга, окунулся несколько раз с головой в воду и заработал сильным хвостом.
У кромки лагуны мы посадили образцы привезенных нами семян различных растений.
После этого мы вновь разбились на группы, чтобы закончить отчеты о проделанной нами большой работе.
А тем временем под прозрачным колпаком на острове происходили чудеса. Мы не верили своим глазам: посаженные только вчера семена растений за один день проросли, вымахали больше чем на метр в вышину и теперь красовались на краю лагуны, плавно покачивая своими сочными широкими листьями.
— Поразительно! — воскликнул Гапек.
— Факты — упрямая вещь, — возразил ему Анри Ламель. — Наши папоротники показали рекордную скорость роста, в несколько раз большую, чем у бамбука.
Мы внимательно осмотрели молодые растения. Они во всем походили на взрослые, только внутри листьев у них еще не было спор да кислородные мешочки у основания листьев были еще пустыми: на создание кислородных запасов и на образование спор требовалось больше времени, чем на рост самого растения.
Когда на одиннадцатый день нам объявили о конце карантина, все как-то растерялись.
— Куда же идти? — спрашивал в недоумении Гапек.
— А зачем обязательно идти? — возразил Ламель. — Некуда идти — сиди дома.
— Ну, как же так! Карантин снят, а я буду сидеть.
— Поехали все вместе на соседнюю овцеводческую ферму к моей дочери, — вмешалась Елена Николаевна. — Она уже давно нас приглашает.
В сельском городке нас встретили неожиданно торжественно.
Большой зал столовой, где в честь нас был приготовлен праздничный обед, оказался полон. Видя вокруг множество дружески улыбающихся лиц, я вдруг очень ясно понял, чего именно нам не хватало на далекой Венере, почему там, в узком кругу друзей, занятые интереснейшей работой, мы все-таки чувствовали себя одинокими и тянулись сердцем к родной Земле. Я понял, что нам не хватало большого человеческого коллектива, общества тех, для кого мы трудились, не хватало их доброжелательной поддержки, их сочувствия, их радости, их оценки.
После обеда, когда все направились в клуб, чтобы посмотреть фильмы, снятые нами на Венере, ко мне подошла Елена Николаевна:
— Александр Александрович, здесь есть переговорный пункт, откуда можно связаться по радиотелефону с ракетопланом Джемса Конта.
— Вы сейчас идете?
— Сейчас. Я хочу узнать, как у них дела, как Ярослав, как Челита…
— Я с вами…
Группа Джемса Конта добилась несомненных успехов. Работа по испытанию модели плавающего зеркала была почти окончена. Джемс Конт показал нам его. Трудно было поверить, что это огромное пятидесятикилометровое сверкающее сооружение свободно парит в межпланетном пространстве и совершенно невесомо.
Своей вогнутой частью плавающее зеркало было обращено к Луне. Конт медленно поворачивал его. Вдруг на экране промелькнул участок поверхности Луны. В течение нескольких секунд были видны отпечатки человеческих ног в лунном пепле, потом появилась фигура человека, одетого в обычный скафандр и махавшего кому-то рукой. Увеличение было настолько сильным, а изображение настолько четким, что на скафандре незнакомца можно было рассмотреть каждый шов. Это видение исчезло так же быстро, как и возникло.
— Джемс! Джемс! — закричала Елена Николаевна. — Поверните еще раз ваше плавающее зеркало.
— Зачем?
— Оно в сочетании с объективом вашего телепередатчика является непревзойденным телескопом!
Ярослав Павлович и Джемс Конт рассмеялись.
— Правда, поразительно? Мы сами недавно открыли это.
Особенно был доволен произведенным эффектом Ярослав Павлович. Его, как астронома, это открытие интересовало больше всех. Ом уже подсчитал, что угловое увеличение этой оптической системы во много раз больше, чем у самых совершенных телескопов.
На следующий день участники обеих наших экспедиций разъехались. Всем необходимо было отдохнуть после трудного путешествия.
Елена Николаевна, Чжу Фанши и я поехали в Торитаун. Мы спешили прежде всего встретиться с теми, кто вместе с нами создавал первое микросолнце.
Вся наша лаборатория уже перешла во вновь созданный Институт микросолнца. Туда мы и передали материал о результатах испытания микросолнца и сделали специальный доклад. Одновременно мы познакомились с тем, как обстоит дело с подготовкой наступления на льды Антарктиды.
Покончив с делами, я и Елена Николаевна вернулись назад, решив провести свой отпуск у Кораллового моря.
Войдя к Ане, мы неожиданно для себя застали у нее Ламеля.
— Анри? — удивилась Елена Николаевна. — Каким образом вы снова оказались здесь?
— Соскучился по диплодоку, — ответил он и при этом с улыбкой посмотрел на Аню. Та смутилась и опустила глаза.
— Нет, в самом деле, почему вы так скоро вернулись?
Анри перестал улыбаться и уже совершенно серьезно ответил:
— Задумал я, Елена Николаевна, один опыт. Не знаю, получится ли что у меня, но попробовать стоит.
— Какой же опыт?
— Попробую вырастить быстрорастущие папоротники на Земле. Директор фермы говорит, что это прекрасный корм для скота.
— А от этого «прекрасного» корма животные не начнут дохнуть? — заметила недоверчиво Елена Николаевна.
— Нет, дохнуть не будут, это мы уже установили, а вот будут ли они есть папоротники, пока неизвестно. Вот Аня, — добавил он, снова загадочно улыбаясь, — поможет мне как специалист-овцевод.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
