— Вы задаете детские вопросы, Брамс! — усмехнулась Елена Николаевна.
— Не обижайтесь. Мы порой забываем о самых простых, но очень полезных вещах. Ответьте на мой вопрос.
— Извольте. Жидкость имеет молекулярное строение, — ответила Елена Николаевна немного смущенно. — Сахар тоже. Молекулы воды не прижаты вплотную друг к другу, между ними есть промежутки. В эти-то промежутки я попали молекулы растворенного сахара. Поэтому общий объем воды в стакане почти не увеличился. Вы довольны?
Неожиданно улыбка исчезла с лица Елены Николаевны.
— Постойте-ка! Это было бы… Нет, не то. Какое отношение имеет все это к растоплению антарктических льдов? Ведь воду в воде не растворишь? Вода океана не чай, а льды Антарктиды не сахар…
Брамс отодвинул стакан.
— Вижу, заинтересовались. Я так и думал. Пойдемте со мной в соседнюю комнату.
Там размещалась лаборатория. Вдоль стен этого большого помещения были расставлены сложные, незнакомые мне приборы. Брамс надел толстые резиновые перчатки и вынул из штатива закупоренную пробирку с темно-коричневой густой жидкостью. Он потряс пробиркой в воздухе. Темная жидкость вспенилась мелкими пузырьками.
— Это катализатор-примесь, — коротко пояснил Брамс.
Он подошел к большому цилиндрическому прибору, по внешнему виду напоминавшему синхрофазотрон в миниатюре, и вылил в него из пробирки немного жидкости. Затем включил рубильник на мраморном щите. Цилиндрический прибор протяжно загудел. Брамс действовал теперь молча, не давая никаких пояснений. Влил внутрь прибора ведро воды и прибавил напряжение. Затем стремительно закрыл крышку прибора и выжидающе посмотрел на нас. Прошло несколько секунд, и вдруг передняя стенка прибора раздвинулась, и оттуда показалась светло-коричневая мягкая лента с темными прожилками. Она вытекала из прибора непрерывной струей, складывалась в витки. Ее пятнистый узор напоминал не то шкуру леопарда, не то кожу питона.
— Что это? — спросила Елена Николаевна.
— Особая пенопласта. Она получена путем разложения воды на составляющие элементы с помощью нашего катализатора-примеси.
— Твердое вещество из воды?
— Да. В нашем приборе под действием коричневого катализатора-примеси и высокой температуры происходит разложение воды на составные элементы. Их атомы теряют свою электронную оболочку и соединяются в новые молекулы, образуя при этом пенопласту. Твердое тело, которое вы сейчас видите, обладает еще одним чудесным свойством.
Брамс резким движением оторвал кусок ленты пенопласты и подошел к стеклянному сосуду, наполненному водой почти до самых краев.
— Смотрите внимательно, — сказал Брамс. — На образование этого куска пенопласты потрачено почти ведро воды. Сейчас я опущу кусок в сосуд, а вы следите за уровнем воды в нем.
Лента пенопласты, окунувшись в воду, опустилась на дно. Прошло несколько минут, и на наших глазах пенопласта полностью растворилась.
— Вы понимаете? — спросил Брамс. — Ведь, по сути дела, я влил сюда почти ведро воды, а уровень воды в сосуде не повысился.
— Просто не верится! — воскликнула Елена Николаевна. — Покажите нам, как вы делаете вашу пенопласту?
В тот же момент мои ручные часы, снабженные радиотелефоном, тихо зазвонили.
— Александр Александрович, — раздался из циферблата голос Чжу Фанши, — где вы с Еленой Николаевной? Я говорю из зала заседаний. Обсуждение проекта уже началось.
Елена Николаевна и Брамс прислушались к его голосу. Чжу Фанши говорил совсем тихо, видимо стараясь не мешать своим соседям. Елена Николаевна взяла меня за руку и поднесла часы ко рту.
— Чжу, не сердитесь. Мы в Институте физической химии у профессора Брамса. Он показывает нам, как растворять воду в воде.
Я ясно представил себе растерянное лицо Чжу Фанши. Наверное, сейчас он уже не так внимательно слушает доклад, а, потирая по привычке левой рукой правое ухо, старается отгадать, что предложил нам Брамс.
По дороге в институт Елена Николаевна спросила Брамса:
— Скажите, много ли надо вашего катализатора-примеси?
— В миллионы раз меньше, чем воды. Для освоения Антарктиды надо построить примерно восемь заводов для производства катализатора.
— А как действует пенопласта, растворяясь в воде, на живые организмы?
— Полностью я не смогу ответить на этот вопрос. Наша лаборатория провела испытания только на некоторых рыбах, а главное — на планктоне, этом начале всех начал жизни в океане. Планктон не прореагировал на присутствие пенопласты.
Сообщение Брамса вызвало огромный интерес. Его проект был принят единогласно. Теперь можно было приступить к проектированию и строительству установок для выработки пенопласты и катализатора-примеси.
— Вы сможете возглавить подготовительные работы? — спросил Брамса председатель собрания, когда тот кончил отвечать на вопросы.
Брамс несколько растерялся. Выручила его Елена Николаевна. Она предложила выделить в помощь ему пять-шесть физиков, чтобы разработать в течение двух месяцев план практических работ.
Два месяца — срок большой и вместе с тем очень короткий в зависимости от того, что предстоит сделать за это время.
Ихтиологическое отделение Института микросолнца послало несколько экспедиций в район Антарктиды с целью выловить как можно больше разновидностей морских животных и рыб, чтобы исследовать действие на них раствора пенопласты.
Специальная экспедиция привезла пробу льдов из разных районов Антарктиды, для того чтобы определить, в каких пропорциях следует применять катализатор-примесь для получения пенопласты. В Атлантическом, Тихом и Индийском океанах были взяты многочисленные пробы воды с тем, чтобы опытным путем установить, как растворяется пенопласта в этих водах. Все это вместе взятое позволило выяснить, сколько следует построить заводов для производства катализатора-примеси, сколько потребуется времени, чтобы растопить льды Антарктиды, не погибнут ли в океане животные и рыбы и что вообще будет происходить в океане, когда в нем растворится огромное количество пенопласты.
Группа Брамса успела набросать общие схемы будущих установок, названных гидроциклонами.
На схеме гидроциклоны напоминали громадные диски. В один сектор диска непрерывным потоком втекала вода, образующаяся от таяния льдов, а из другого сектора таким же непрерывным потоком лилась река пенопласты. В гидроциклон подавался в строго дозированных количествах катализатор-примесь Брамса. В реакторе гидроциклона, занимающего площадь в десять квадратных километров, необходимо было получить температуру около семи тысяч градусов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
