Читаем без скачивания Небесные Колокольцы - Максим Макаренков

Заглушить голосок удалось не сразу.

— За что? Скорее всего, оказался на дороге. Важнее знать, кому он помешал. Я скажу тебе только то, что имею право сказать, но ты все равно должен понимать: это не занятия, это уже дело.

Денис молча кивнул.

— Убийца — некто Граев. В прошлом полковник императорской армии.

— Что ему нужно? — спросил Денис без особого интереса.

В общем-то делать полковнику императорской армии в Синегорске было совершенно нечего. Ему следовало либо писать мемуары в Париже, либо в далекой заморской стране кофе выращивать. Или же в подражание императору обосноваться в пригороде Лондона, раз в год выбираться на скачки, старательно сохранять русский язык и предаваться ностальгии, глядя на выцветшие фотокарточки. Враги-монархисты уже лет тридцать как остались лишь на страницах приключенческих повестей.

— Хороший вопрос. Правильный. Он ищет предмет, очень ценный. Во время войны этот предмет был утерян или захоронен в окрестностях Синегорска. Возможно, это не один предмет, а несколько.

— И что? — отвечал мальчишка все еще машинально, но, похоже, хотя бы слышал, о чем ему говорят.

— А вот это, Денис, ты и поможешь выяснить.

— Но каким образом?

Наконец-то! Хоть какая-то искорка мелькнула в голосе. Теперь Владислав говорил с учеником как равный с равным вселяя в него уверенность, возвращая чувство собственной значимости и стараясь незаметно убедить, что он важен и нужен для дела. Это основа. Хороший солдат должен быть убежден, что занят чем-то важным и полезным, без этого никуда.

— Завтра после занятий идешь к инквизиторам, — распорядился он, — спросишь у дежурного меня. Я тебя проведу, дам копии кое-каких материалов. Ничего особо секретного, говорю сразу, выносить их из здания можно. С этими копиями отправляешься к Аркадию Семеновичу. Я ему с утра позвоню, предупрежу. Дальше ты в полном его распоряжении, ищете все: легенды, факты, слухи, исторические анекдоты. Бери на заметку любые нелепицы, в них может оказаться крупица правды…

— Аркадий Семенович… — недоверчиво протянул Денис, — вы же архив инквизиторов проверили, там, наверное, все учтено.

— Запомни одну вещь, — улыбнулся Владислав. — Запомни навсегда: никогда не доверяй полноте официальных архивов. Если есть возможность, обязательно обращайся еще и к ученым, энтузиастам, собирателям, коллекционерам. Словом, к тем, кто искренне увлечен каким-нибудь делом. В официальных архивах информации много, но рассортирована она так, что зачастую самое важное и интересное хранится в таком пыльном углу и с таким грифом, что ты никогда до этой информации не доберешься. Или пройдешь мимо, поскольку будет на папке надпись «Не представляет интереса» или «Не подтверждено». Задача ясна?

— Ясна, Владислав Германович, но…

— Без «но», Денис, — оборвал ученика Воронцов, — ты занимаешься тем, что я сказал. Никакой самодеятельности и попыток самостоятельного расследования. Напортачишь, собьешь с толку инквизиторов или милицию, не дай бог, попадешься им под горячую руку. А если столкнешься с Граевым, он тебя просто убьет, как Глеба. И все будет зря. А помогая Аркадию Семеновичу, ты здорово меня разгрузишь. Ты человек основательный, я тебе доверяю. Ищите информацию. Землю ройте, но добудьте все, что можно.

Воронцов пускал в ход все приемы разом, стараясь расшевелить парня и взять его хоть на лесть, хоть на доверие, хоть на значимость задачи. Лишь бы вывести его из оцепенелого отчаяния. Кажется, удалось.

— И вот еще что, Денис, — закончил он. — Не распускайся. Ни физически, ни здесь, — Владислав постучал себе пальцем по виску. — Не имеешь такого права.

Воронцов поднялся, протянул севшему на кровати Денису руку. Тот ответил на рукопожатие.

— До завтра, — попрощался учитель и вышел.

Тамара все так же стояла в дверях квартиры. Влад, старательно ее не замечая, снял с вешалки плащ, притворил за собой дверь и, подняв воротник, тяжело ступая, пошел к выходу из подъезда.

Устал он зверски. И все же радовался, что нашел в себе силы дойти сюда, не откладывая разговор на завтра. Расшевелить Дениса после ночи отчаяния и мучительных размышлений о том, кто виноват и можно ли было предотвратить трагедию, было бы куда труднее.

Бесконечно длинный день наконец-то закончился.

Вечерняя Москва вспыхнула тысячами нарядных огней. Поток людей, едущих с работы, уже схлынул, и улицы заполонила нарядная публика, идущая в кафе, театры, на концерты или просто гуляющая по залитым электрическим светом бульварам. К вечеру слегка подморозило — не настолько, чтоб прятаться по домам, а как раз в той мере, чтоб показаться на людях в новеньком пальто с меховым воротничком и симпатичной шапочке. Девушки и молодые женщины охотно воспользовались этой возможностью. Республика сумела залечить раны и теперь, после мирных лет, ее столица сравнялась блеском и с Парижем, и с Нью-Йорком и вполне могла называться достойной преемницей главного города Империи. С последним утверждением, конечно, ни за что бы не согласились жители столицы Северной, надменного Петербурга, так и не простившего купчихе-Москве возвышения, но молодежи, высыпавшей в вечерний час на улицу, не было до этого дела. Молодые люди просто радовались жизни.

Юноша, по виду, студент, должно быть, тоже ехал развлекаться. Вид у него был достаточно праздный. Симпатичный, модно одетый, он легко взбежал по эскалатору, насвистывая мелодию из популярного мюзикла. Две хорошенькие девушки, покупавшие в палатке расстегаи, проводили его заинтересованными взглядами и зашептались. Незнакомец был весьма недурен собой, он вполне мог бы оказаться будущей кинозвездой или музыкантом. Увы, видение промчалось мимо, не удостоив их взглядом, и девушкам оставалось только вздохнуть, принимаясь за горячие пироги.

Подруги были бы несказанно удивлены, узнай они, куда шел юноша. Выйдя из метро, он направился прямиком ко входу в громоздкий дом, что темной глыбой возвышался над площадью и соседними улицами. Было уже поздно, люди разошлись, но несколько окон все еще светились. Похоже, есть на земле те, кто не спит никогда.

Трансильванец не любил главное здание Службы, хотя и признавал, что огромный приземистый куб светло-серого гранита производит впечатление. Но все же в светлых коридорах с зелеными дорожками и высокими ослепительно-белыми потолками чувствовал себя неуютно. Он не раз пытался оценить, можно ли пробить защиту здания из тонкого мира, но каждый раз, видя тот же светло-серый куб, что и в физической реальности, убеждался, что решиться на это мог бы только сумасшедший. Поскольку куб этот был абсолютно непроницаем, без малейшего намека на трещинку или Щербинку. Он просто существовал как некая вещь в себе, как Воплощение идеи безопасности.

И все равно его не оставляло чувство легкой нервозности и неуверенности. Он вообще недолюбливал обширные помещения и высокие потолки. Об этой его слабости никто не знал. Возможно, догадывался Ворон, но Ворон далеко и никогда этим знанием не воспользуется. Еще, конечно, знал Старец… Вот с ним считаться приходится, он, похоже, потому-то и вызывал Трансильванца именно сюда. Хотя для разговора им совершенно не нужен был физический контакт.

Дойдя до конца коридора, Трансильванец коротко кивнул возникшему из неприметной ниши охраннику и, не задерживаясь, свернул налево, в короткий аппендикс, заканчивавшийся дверью лифта. Кнопки не было, и посетитель терпеливо ждал, пока охранник связывался по телефону с постом на нижнем уровне. По едва слышному гулу Трансильванец определил, что лифт поднимается. Открылись двери, он вошел в отделанную светлым деревом кабину. Лифт плавно поехал вниз.

Насколько Трансильванец знал, таких лифтов в здании было четыре. Все они останавливались глубоко под землей, и двери каждого из них открывались, выпуская пассажира в небольшую прямоугольную комнату, три на четыре шага. Голые бетонные стены, слепящий светильник на противоположной стене — Трансильванец всегда заранее прикрывал рукой глаза и щурился. Налево от лифта стальная дверь, открывающаяся только снаружи. За ней начинались владения Старца.

Он никогда не видел лица того, кто отпирал двери. С той стороны раздавался бесстрастный голос: «Отойти к противоположной стене и встать к ней лицом. Не поворачиваться до особой команды», — и посетитель беспрекословно выполнял приказ. Как ни странно, вся эта процедура раздражала его куда меньше, нежели переходы по коридорам наземного здания.

Дверь открывалась совершенно бесшумно, просто спустя несколько секунд голос звучал уже несколько глуше: «Можете повернуться, проходите, вас ожидают». После чего Трансильванец покидал «шлюзовую камеру» и попадал в очередной светлый коридор с высоким потолком, правда, без окон и без дверей, кроме единственной, на другом конце коридора.