Читаем без скачивания Небесные Колокольцы - Максим Макаренков

Не то слово — некстати…

Эта встреча в переулке жирной чертой перечеркнула возможность перейти границу без особых хлопот. В ту сторону путь был немного сложнее, республиканские пограничники славились своей подозрительностью. Хотя паспорт гражданина Бессарабии особого недоверия не вызывал — тут у половины жителей были родственники в Молдавской автономии.

Вот только после безглазого трупа в переулке все будет не так. Добродушные и безалаберные, не брезгующие «подарками» чиновники совершенно преображались, когда речь шла об использовании особых способностей. Можно дать голову на отсечение, что Кишинев стоит на ушах. В ближайшие дни на границе будет куда как строго. Но мало того — бессарабцы и соседям наверняка сообщили. И с той стороны наготове не только усиленные наряды пограничников, но и ребята в серых мундирах.

Из уличного кафе издевательски донесся голос с пластинки:

Звону дальнему тихо я внемлюУ Днестра на зеленом лугу.И российскую милую землюУзнаю я на том берегу.

А когда засыпают березыИ поля затихают ко сну,О, как сладко, как больно сквозь слезыХоть взглянуть на родную страну!..[7]

Эта песня неслась из каждого ресторанчика с русским названием, ее любили уличные музыканты, продавцы сувениров тоже заводили проигрыватели. За два дня Олег Павлович возненавидел ее до дрожи. Но деваться было некуда, местные жители любили предаваться ностальгии по России. Русский язык звучал тут гораздо чаще румынского, русские книги продавались на каждом углу, в маленьких лавочках можно было купить хоть самовар, хоть фарфор с императорским вензелем. Вечерами даже в этом городке не обходилось без цыганского хора, исполнявшего «Очи черные» и «Две гитары». При этом под крыло Республики Бессарабия отнюдь не рвалась, предпочитая жить своим умом и извлекать выгоду из положения между Востоком и Западом. Ностальгия по России была частью прибыльного дела, и занималась маленькая страна этим весьма увлеченно. Владелец самого модного кишиневского ресторана, например, назвал свое заведение «Развесистая клюква» и установил у входа фигуру медведя в ушанке и с балалайкой. Народ в его ресторан валом валил, тем более что борщ и блины там были вкусны невероятно.

Олег Павлович тяжело вздохнул.

Конечно, стоило бы еще несколько дней отсидеться в этой дыре, чтобы след остыл, а ищейки немного угомонились. Да и в себя прийти не мешало бы. Потом думать, как быть дальше. Попробовать все же воспользоваться паспортом гражданина Бессарабии, который ни разу его не подвел — через границу Республики Варан с ним не ездил, но с западной стороны он никогда подозрений не вызывал. Завел его Олег Павлович специально для того, чтобы без хлопот бывать в этом коридорчике между Республикой и Европой — положение Бессарабии было выгодно не только ее жителям, но и многим приезжим.

Или продумывать другие ходы — через Западную Украину, например. Чуть более рискованно, и все же можно попытаться.

Но тихое ничегонеделание в гостинице богом забытого городка оказалось невозможным. Приказ требовал немедленного исполнения. Если Барон, невозмутимый и холодный, как снежники Гималаев, почувствовал беспокойство, простым смертным было позволительно кричать «караул».

Надвигалось что-то непредсказуемое и, возможно, опасное. И следовательно, полковника необходимо остановить, а Колокольцы вывезти в кратчайшие сроки.

Что же, придется воспользоваться рискованным вариантом, который он берег на крайний случай. Видимо, он и наступил…

За новостями политики, равно как и деловыми, Олег Павлович следил пристально. А потому о встрече глав стран Востока с руководством Республики был прекрасно осведомлен. Неподвижно глядя в потолок, он прикидывал, чьей помощью лучше воспользоваться. От фальшивых документов решил отказаться — вряд ли они будут надежнее бессарабского паспорта, а республиканцы сейчас с остервенением обнюхивают каждую бумажку. Конечно, можно попытаться проскочить в качестве бизнесмена, сопровождающего делегацию, оно и организовать легче, но если его опознают, то, конечно, исчезновение прямо на таможенном посту устраивать не станут, а вот завернуть могут. Что совершенно неприемлемо.

После нескольких минут размышлений эмиссар Барона решил, что честность — лучшая политика. В конце концов, почему бы не воспользоваться настоящим именем и настоящим подданством? Скромный переводчик в составе делегации Китая не привлечет излишне пристального внимания. Нет, разумеется, идентифицируют его моментально, но поднимать скандал на границе не станут. Официально на него ничего нет, он чист. В армии не был — по состоянию здоровья, ни с рейхом, ни с Японией не сотрудничал. Обычный харбинский служащий, из русской диаспоры. К Республике, как и многие эмигранты, симпатий не питал, но китайским подпольщикам во время войны помогал, что было чистой правдой — Барон во время войны держался нейтралитета и желал заводить связи с обеими воюющими сторонами.

Переводчиком надо устроиться к кому-нибудь, кто будет безвылазно торчать на территории китайского консульства. Это еще пара часов для спокойного ухода. В принципе свой человек в консульстве у него имелся. Варан поморщился. Не доверять господину И, бывшему на хорошем счету у самого Барона, повода не было, но Варана выводила из себя его вечная маска невозмутимости. Он подозревал, что хитрый азиат пытается подражать Барону. Но это эмоции, а на деле И очень полезен. Прекрасный работник, в свободное время пишет стихи, как полагалось в старину чиновнику. Особых способностей не имеет, но относиться к нему как к обычному ординару не получалось. Похоже, это и раздражало Варана больше всего.

Итак, господин с приросшей маской его пристроит. Не к себе, разумеется. Подберет подходящую пешку, которая и знать не знает о том, в какую игру втянута. Даже поручителем будет кто-нибудь другой. На такие многоходовые действия господин И мастер. Времени у него катастрофически мало, но легкой работы у Барона не бывает. Впрочем, китаец с таким справляться умел.

А потом… потом переводчик исчезнет. Пара-тройка дней на операцию у него будет, а больше и не надо.

Варан немного повеселел, поднялся с кровати и подошел к окну.

Город, называется… Да тут козы по улицам бродят!

Однако брать Граева в одиночку — а если повезет, то брать его надо будет уже с грузом — затея самоубийственная. К тому же понадобится прикрытие и огневая поддержка после того, как Колокольцы будут в его руках. На то, что получится уйти тихо, рассчитывать глупо.

Варан зевнул. Он пришел к тому, с чего и собирался начинать в Кишиневе. Сделать несколько звонков и организовать поддержку на месте.

Пожалуй, придется кое с кем и встретиться. Перед самолетом, который унесет Варана домой, в Поднебесную. Континент в ближайшие дни придется пересечь дважды, но ему не впервой.

Надев пиджак, Олег Павлович осмотрел свое отражение в мутном зеркале, остался доволен, щелчком сбил с лацкана пылинку и вышел из номера.

Той самой ночью в далеком Синегорске пятнадцатилетний мальчишка шагнул с крыши.

А вскоре эмиссар Барона пересек границу Республики, как и планировал, в составе обширной китайской делегации, сдержанно-безликих функционеров в одинаковых серых пиджаках, негромко гудящих, почтительно кивающих встречающим, довольно вежливых, но строго блюдущих табель о рангах.

Пограничник проверил его документы, без единого вопроса поставил в паспорте штамп, равнодушно кивнул и занялся следующим делегатом. Однако это ничего не значило: люди в пограничной страже работали тренированные и прекрасно умели скрывать эмоции.

Варан подумал: интересно, кому-нибудь из сопровождающих делегацию агентов уже дали команду проследить за ним особо? Впрочем, тратить силы на пустые гадания не хотелось, и Олег Павлович решил на всякий случай считать, что дали и сейчас его портрет срисовывает какой-нибудь старательный филер. Осторожность лишней не бывает, а уйти ему это не помешает.

И он вернулся к добросовестному исполнению своих обязанностей. Переводя щебет сопровождавшей их девушки, ответственной за размещение, Варан продолжал прокручивать в голове разработанный план, выверяя мелкие детали и хронометраж. Уходить надо будет уже из Новограда, вниз по реке до городка Вырья. Там один из трех нанятых профессионалов передаст ему республиканский паспорт, вернется обратно на туристический теплоход и продолжит вместе с двумя другими наемниками речной круиз с трехдневной стоянкой в Синегорске.

Оставалось только тихо ждать удобного момента.

После исчезновения Граева установилось напряженное затишье, которое никого не могло обмануть и только изматывало. Лишившийся лучших людей Ворожея дневал и ночевал в своем кабинете, доводя до изнеможения оставшихся у него знающих, городская милиция сбивалась с ног, разыскивая подозреваемого в невероятном для тихого Синегорска убийстве мальчишки, из краевого управления уже начали приходить раздраженные запросы, случай грозил перерасти в скандал, что добавляло нервозности.