Хрисеида рухнула без сил. Вольф собрал немного росших тут в изобилии ягод. Они проспали всю ночь, а утром возобновили свое передвижение на четвереньках. К тому моменту, когда они достигли другой стороны Раухвальда, тела их представляли сплошную рану. Но на другой стороне, несмотря на все его опасения, их никто не поджидал.
Это и еще одно обстоятельство несказанно обрадовали его. Он наткнулся на доказательства того, что гворлы тоже прошли этим путем. На колючках терновника остались клочки их жестких волос и куски ткани, без сомнения принадлежащие Кикахе.
Глава 15
Через месяц они добрались, наконец, до подножия монолита Дузвиллнавалы. Они знали, что находятся на правильном пути, поскольку до них доходили слухи о гворлах, и им даже доводилось разговаривать с теми, кто видел их издали.
— Интересно, почему они настолько удалились от рога, — недоумевал Вольф. — Наверное, они собираются спрятаться в пещере на поверхности горы и вернутся, когда про них забудут.
— Или, возможно, — добавила Хрисеида, — Господь приказал им сначала доставить Кикаху. Он был как блоха в ухе Господа, и тот приходил в бешенство при одном упоминании его имени. Может быть, Господь хочет удостовериться в том, что Кикаху убрали с дороги, прежде чем снова послать гворлов за рогом.
Вольф был с ней согласен. Может, даже Господь собирался спуститься из дворца по тем же тросам, на которых он спустил гворлов. Это, однако, казалось маловероятным, так как Господь боялся застрять здесь.
Станут ли гворлы поднимать его обратно?
Вольф молча созерцал невероятные высоты башни Дузвиллнавалы. Она, по словам Кикахи, была, по меньшей мере, вдвое выше монолита Абхарплунты, поддерживавшего ярус Дракландии, воспаряя на шестьдесят тысяч футов или выше, а существа, жившие на карнизах и в нишах, были точно такими же странными и голодными, как и на других монолитах. Дузвиллнавала была бугристой, подвергшейся эрозии, иссеченной и щетинистой. На ее разрушенной поверхности имелась огромная впадина, похожая на темный разверстый рот. Казалось, этот великан готов сожрать каждого, кто посмеет его обидеть.
Хрисеида, тоже изучавшая дикие скалы и их невероятную высоту, задрожала, но ничего не сказала: перестала жаловаться. «Казалось, она больше волнуется не за себя, — подумал Вольф, — а сосредоточилась на зародившейся в ней новой жизни». Хрисеида была уверена в том, что она беременна.
Он обнял ее, нежно поцеловал и сказал:
— Я хотел бы начать подъем немедленно, но мы должны несколько дней уделить на подготовку. Мы не можем атаковать это чудовище без отдыха и без достаточного запаса пищи.
Три дня спустя, облаченные в прочную одежду из оленьей кожи, запасшись веревками, оружием и бурдюками с пищей и водой, они начали подъем. Вольф нес рог в мягком кожаном мешке, привязанном к спине.
Спустя девяносто один день они вышли на расчетную точку посреди пути. И, по крайней мере, на каждом втором шагу им приходилось сражаться с гладкой вертикалью, ненадежной и предательской скалой или с хищниками. В их числе были многостопая змея, волки с огромными цеплявшимися за скалы лапами, горная обезьяна, топороклювы размерами со страуса и маленькая, но смертельно опасная рысь.
Когда они перевалили через верхний край Дузвиллнавалы, позади осталось сто восемьдесят дней пути. И он, и она уже были мало похожи на тех, какими они начали восхождение. Вольф весил вдвое меньше, но мышцы на его теле приобрели еще большую закалку. На лице и теле появились глубокие шрамы, полученные от рысей, горных обезьян и топороклювов. Его ненависть к Господу еще больше усилилась, так как прежде чем они достигли высоты в десять тысяч футов, Хрисеида потеряла плод их любви. Этого и следовало ожидать, и он понимал, что ничего этого не случилось бы, если бы не Господь.
Хрисеида еще раньше закалилась телом и душой благодаря перенесенным испытаниям. И все же ситуация на этом монолите была намного сложнее тех передряг, которые случались с ней прежде. Но она выстояла, и это подтверждало первоначальные предположения Вольфа, что она была создана из прочного материала. Тысячелетия спокойной, полуживотной жизни в Саду были отброшены, как старая кожа. Хрисеида, покорившая этот монолит, преобразилась и стала новой женщиной, образ которой соответствовал теперь образу той, которую забрали из жестокой и требовательной жизни древних эгейцев. Теперь она стала намного мудрее.
Вольф подождал несколько дней, отдыхая, охотясь, ремонтируя луки и изготавливая новые стрелы, не переставая высматривать орлицу. У него не было контакта ни с одной из них с тех пор, как он разговаривал с Фтией на обломках разрушенного города у реки Гузирит. Никаких зелено-красноголовых птиц на горизонте не появлялось, так что он неохотно решил вступить в джунгли.
Как и в Дракландии, всю грань опоясывали джунгли в тысячу миль шириной. Внутри этого пояса находилась земля Атлантиды. Она, включая монолит в центре, занимала площадь, превышавшую территорию Германии и Франции, вместе взятых.
Вольф поискал взглядом стол, на вершине которого находился дворец Господа, поскольку Кикаха говорил, что его видно с грани, хотя он намного тоньше, чем любой другой монолит. Он увидел только клубящиеся темные облака, разрываемые молниями. Идаквиззурхруз был скрыт. И никак Вольф не мог увидеть его, на какой бы высокий холм он ни поднимался. И неделю спустя грозовые облака продолжали окутывать каменный столп. Это обеспокоило Вольфа— такой грозы он не видел за все три с половиной года, что провел на этой планете.
На шестнадцатый день пути на узкой, увитой зеленью тропе они нашли обезглавленный труп. В ярде от него в кустах валялась покрытая тюрбаном голова хамшема.
— Абиру тоже мог пойти по следу гворлов, — сказал Вольф. — Может быть, гворлы прихватили его камни, покинув замок фон Элгерса. Или, что более вероятно, он решил, что рог похитили они.
Через полторы мили путники наткнулись на другого хамшема с распоротым животом. Вольф попытался получить от него какие-нибудь сведения, но обнаружил, что тот без сознания и одной ногой уже стоит в другом мире. Вольф избавил его от мук, отметив при этом, что Хрисеида даже не отвернулась. После этого он заткнул за пояс нож и взял в правую руку ятаган хамшема, предчувствуя, что тот ему скоро понадобится.
Полчаса спустя он услышал впереди на тропе крик и вопли. Они поспешили укрыться в густой листве. Вскоре на тропу выбежали Абиру и два хамшема, преследуемые тремя приземистыми негроидами с разрисованными лицами и длинными, причудливо выкрашенными в алый цвет бородами. Один из них метнул копье. Оно со свистом прочертило воздух и вонзилось в спину хамшема. Тот без звука рухнул лицом вперед и заскользил по мягкой влажной земле, словно спускаемый вечный парусник с копьем вместо мачты. Оставшиеся хамшемы развернулись и приготовились к защите.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
