Читаем без скачивания По следам гениального грабителя - Евгений Сухов

Постучав в металлический кузов, он крикнул:

— Поезжай! Все в порядке. — И, повернувшись к парням, добавил: — Там они уже без нас разберутся, у них куда более приятная работенка.

Парни едва улыбнулись, видно понимая, о чем идет речь. Вытащив телефон, старший быстро набрал номер.

— Докладываю, он у нас в машине… Нет, без проблем. Сам вошел, даже уговаривать не пришлось. Лицо не пострадало, хоть сейчас на конкурс красоты… Да, понял, так и сделаем. — Сунув телефон в карман, весело обратился к Звонареву, еще более посмурневшему: — Свежий воздух и физические упражнения любишь? — Игорь Иванович подавленно молчал. — Вот и отлично! Мы сейчас едем в лес, а там ты сам себе могилу выкопаешь. Говорят, свежий воздух способствует продлению жизни.

Троица жизнерадостно рассмеялась, а Звонарев с силой стиснул челюсти.

Накануне вечером секретарь Темушкина, начальника отдела следственного комитета, сообщил, что его вызывают в восемь часов утра, и затем приглушенно-доверительным тоном добавил, что шеф нынче не в духе, а потому лучше бы не опаздывать.

Так что Жилинский в половине шестого утра уже был на ногах и, принимая контрастный душ, подготавливал себя к предстоящему визиту. Без десяти восемь он уже был в просторной приемной начальника, где кроме него собралось еще пять человек, дожидавшихся приема, и Жилинский, глядя в лица коллег, видел на них такое же, как у него, невеселое выражение.

Однако пришлось потомиться еще минут сорок, терзаясь сомнениями о причине столь неожиданного вызова и такого же затянувшегося ожидания, прежде чем секретарь — светлолицый улыбчивый парень с соломенными волосами — наконец заявил:

— Можете заходить, ваша очередь.

Времени, проведенного в ожидании, было вполне достаточно, чтобы подготовиться к предстоящему диалогу и подобрать достойные ответы на возможные вопросы (благо, что круг их был не столь широк).

— Разрешите? — спросил Жилинский, проходя в кабинет начальника следственного комитета.

Скрестив руки на груди, Темушкин стоял у стены и рассматривал большую цветную фотографию падающей кометы, за которой многокилометровым шлейфом тянулся след. Зрелище было впечатляющим, завораживающим. Такую фотографию можно сделать только из стратосферы — следует отдать должное безымянному фотохудожнику, он сотворил настоящий шедевр!

Повернувшись к Жилинскому, Темушкин простодушно произнес:

— Проходите… Что вы скажете об этой фотографии? — неожиданно спросил начальник, когда Афанасий подошел к столу.

Вопрос был неожиданным, к такому началу разговора Афанасий готов не был. Прошла долгая минута, прежде чем он нашелся с ответом:

— Такое впечатление, что сфотографировали из космоса.

Начальник отдела кивнул:

— Так оно и есть. Комету засняли с космической станции. И подарили снимок мне… Обратите внимание, головная часть кометы красноватая, как будто объята пламенем, — движется навстречу солнцу, а вот позади нее свет голубоватый, потому что там нет ничего, кроме кусочков льда! А какое сочетание! — протянул он восторженно. — И все это великолепие растянуто на сотни тысяч километров!

Темушкин знал, о чем говорил: уже лет тридцать он занимался фотографией (весьма непривычное хобби для начальника отдела следственного комитета), используя всякую свободную минуту для пополнения альбомов качественными снимками. Именно из-за фотографий с невероятными сюжетами он ездил в самые экзотические страны и в самые дальние путешествия, поражая приятелей своей одержимостью. Из отпуска возвращался то с фотографией медведя гризли, заснятого едва ли не на расстоянии вытянутой руки, то вдруг удивлял снимком выпрыгивающего из воды кита, застывшего в воздухе словно дирижабль. В прошлом году, при поддержке Союза журналистов, он организовал даже персональную фотовыставку, получив в прессе немало хвалебных отзывов. Так что начальник отдела следственного комитета был художественной натурой, а его манера ведения разговора могла сбить с толку самого подготовленного.

— Сочетание цветов необычное, — скупо согласился Жилинский, не понимая, в какую сторону ведет разговор начальник.

Никогда нельзя предугадать, как начнется разговор и чем он может закончиться. Подобная неопределенность держала в напряжении даже человека с железными нервами, к каковым Жилинский себя никогда не причислял. И оставалось только гадать, в какое русло повернется разговор и по какой надобности он был вызван в высокий кабинет.

— Кстати, как продвигается расследование ограбления банка «Заречье»? — как бы спохватившись, спросил Темушкин.

— Расследование продолжается, дело сложное. Могу сказать совершенно точно: действовали настоящие профессионалы, практически нет никаких следов.

— Это я вот к чему говорю. — Отчего-то голос шефа стал вкрадчивым. — Меня все спрашивают об этом ограблении, а я ничего не могу ответить. — Начальник ласково посмотрел на Жилинского. Ни строгих интонаций, какие мог бы себе позволить при высокой должности, ни поучительной строгости, вполне уместной при обращении старшего товарища к младшему. Сейчас он походил на доброго соседа по подъезду, пригласившего его на лестничную площадку покурить. — Не подскажете, что я должен ответить?

От такой доверительности стало немного не по себе — никогда прежде Темушкин не разговаривал с ним столь задушевно. Что бы это могло значить?

Кашлянув, Афанасий попытался заверить:

— Мы очертили предполагаемый круг подозреваемых и сейчас работаем….

— Я вот что хочу сказать вам, любезнейший Афанасий Николаевич, — перебил Темушкин Жилинского все тем же доверительным тоном. — Убит управляющий банка «Заречье». Важнейший свидетель! Полагаю, что его смерть и на вашей совести тоже, а вы не продвинулись в расследовании даже на шаг. Если вы не найдете преступников в ближайшие три дня и не отыщете алмазы, то я вынужден буду поставить вопрос о вашем несоответствии занимаемой должности. Уверен, что с трудоустройством у вас проблем не возникнет. Хорошие охранники везде ценятся. Вы меня хорошо поняли? — Взгляд начальника отдела следственного комитета излучал невероятную доброту.

Афанасий невольно сглотнул, попав под гипноз по-отечески ласковых глаз Темушкина.

— Так точно, понял!

— Если вам это не удастся, вы слетите со своей должности, как эта комета — с ночного неба, — показал он взглядом на цветную фотографию, украшавшую аскетический кабинет. — А теперь ступайте и делайте то, что вам положено по долгу службы!

Развернувшись, Афанасий твердой поступью вышел из кабинета.

Покинув следственный комитет, Жилинский свернул в ближайший сквер, отыскал свободную лавку и, сев на нее, вытащил пачку сигарет. Невольно обратил внимание на то, что кончики пальцев слегка подрагивали, — проникновенная доброжелательность начальника переваривалась крайне трудно.

Вытащив сигарету, он долго разминал ее длинными гибкими пальцами, не замечая табака, сыпавшегося на брюки, а потом, небрежно сунув в уголок рта, зло сжал ее зубами, чиркнул зажигалкой и закурил, наблюдая за тем, как красный ободок пожирал темно-коричневый табак.

Решение созрело на шестой затяжке. Выкинув окурок, он достал из кармана телефон и быстро набрал номер Валидова.

— Сафа Ахметович? — бодро спросил Жилинский.

— Он самый, — несколько озабоченно отозвался олигарх, — с кем говорю?.. Ах да, Афанасий Николаевич, узнаю. У вас какое-то дело?

— Да. Не буду ходить вокруг да около. Я знаю, что похищенные алмазы уже у вас, давайте заключим с вами соглашение. Вы можете оставить себе половину из того, что нашли, а остальное передаете мне…

— Афанасий Николаевич, у вас обо мне…

— Давайте без этикетов, я знаю о вас больше, чем вы думаете. Фигурантов этого дела я держу под наблюдением, и ваше появление заметить было несложно. Если вы не примете мое предложение, то дело может закончиться для вас более печально, чем вы думаете.

— Хорошо. Чего вы хотите?

— Никто не узнает, что вторая половина алмазов находится у вас. Я же со своей стороны закрываю дело, а без алмазов этого не получится. Как только дело будет закрыто, оставшуюся часть вы свободно можете вывезти, куда вам заблагорассудится. Полагаю, что полтора миллиарда долларов, даже для вас, это не такие уж и маленькие деньги.

— Но я теряю столько же.

— Вы, наверное, забыли, но все вклады были застрахованы еще на три миллиарда долларов. Вы получите почти четыре с половиной миллиарда долларов! Так что даже при потере половины алмазов вы останетесь в большой прибыли. Весьма выгодная сделка, не правда ли? Даже не представляю, где вы сможете получить больше за столь короткое время.

— Я давно не верю в бессребреников — какая ваша выгода в этом деле?