— А вы, собственно, кто?
— Змей в пальто. Леонид, ведите себя скромнее, и люди к вам потянутся.
— Да уж куда скромнее? Я последнее время тих как мыСШЪ. И где обещанный эффект? — возмущался приятель.
— Вот видишь? — Женька постучал двумя руками по груди, чтобы его, наконец, заметили. — Я пришел.
— Дай угадаю. У Лизы сегодня дежурство?
— Ну и дежурство. Какая разница? Я же приехал? Все равно больше заняться нечем… — пробормотал Змей и, оставив все лишнее в прихожей, протиснулся мимо хозяина в зал.
— Раньше у тебя было чем заняться свободными вечерами, — беззлобно фыркнул тот. — Не иначе как Змея стал ручным?!
— Лёня, как ты себе представляешь РУЧНОГО Змея?
— Не, это я, конечно, маху дал. Змеи, они преимущественно не по рукам, они по шеям в основном… — шут гороховый схватил себя двумя руками за горло, выкатил глаза, высунул язык и издал противное «кх-х-х-х-х».
— Молодой человек, вам душно? — заботливо уточнил Женька, похлопав приятеля по плечу.
— Ну вот. Я так старался. И никто не оценил мой талант по полной.
— Это потому что он у тебя НЕПОЛНОЦЕННЫЙ.
— В тебе говорит зависть. Нет, ты не удав, ты гадюка. Эфа. Гремучник! Черная мамба!
— Но-но! Попрошу без оскорблений!
— Хотя, да. Яду в тебе в последнее время поуменьшилось. Не иначе как сцеживают?
— Ты еще скажи «отсасывают». Ты меня чаем поить будешь?
— Не скажу. Ты же мне подробности начнешь рассказывать. Сам иди себя наливай. Что, уже забыл, где поттер стоит?
— Но должен же я был спросить? — возразил Женька и пошел на кухню. — А тебе уже пора и узнать, как это бывает. Готов помочь. Так сказать, информация из первых рук.
— Хорошо, хоть не из первых уст, — хихикнул Лёнька.
Змей скептически оглядел поганца:
— Ты слишком переоцениваешь собственную привлекательность.
— Не скажи, не скажи… На меня девушки по-прежнему поглядывают с интересом. А вот на тебя ведутся одни старые ведьмы.
— Совсем она не старая, — пробурчал Женька и уже практически добавил «и не ведьма», когда понял, что его подкалывают. Но наглый «херувимчик» уже праздновал победу.
— Ведьма, ведьма! Во-на как приворожила.
— Вовсе и не привораживала. Я сугубо добровольно.
— О! Я понял! Ты все еще надеешься выиграть пари, — проехал злодей на танке по больному. Лиза все равно кончала не каждый раз, и посылала его «в пень корявый» с его «комплексами», поскольку она «еле живая после работы, так что если ему ОЧЕНЬ хочется довести ее до оргазма, то пусть дождется, когда она уснет, и потом делает с ней, все что захочет».
— Вообще-то пари я уже выиграл. По букве закона, по крайней мере…
— Но не по духу? — подхватил тему Лёня.
— Но без души, — поправил его Женька. — Подожди-ка… — он, пока идея не сбежала, вытащил мобилу.
— Мусик, привет! — промурчал он в трубку, когда на том конце эфира послышалось «Да».
— И тебе привет! — ответил по ту сторону женский голос.
— Как дела-а? — проворковал Женька в трубку.
— Хор-рошо, — в тон ему ответила Машка. — Чё звонишь-то? — суровая у него сестра. В их семье некоторые качества легли неравномерно. Вся безбашенность досталась Женьке, а серьезность — ей.
— Может, просто узнать, как делишки, как детишки?
— Детишки как всегда отжигают. Глядя на подрастающее поколение, меня охватывает радость за то, что мы уже выросли. А у тебя как делишки, как детишки? — ехидно вернула пас Муська.
— Типун тебе на язык, глазливая ты моя!
— А пора бы. С одной стороны. Ладно, на этом обмен политесами предлагаю закончить. Тебе что-то нужно? Ты же просто так не позвонишь?
— Я такой, да. Гадкий и подлый.
— Угу.
— И мне нужна твоя помощь.
— Угу.
— Как женщины.
— У тебя закончились женщины???
— Нет, конечно. Но есть вопросы, по которым можно обратиться только к по-настоящему родному человеку.
— За комплимент зачет. А теперь к делу. У меня молоко на огне, очень, знаешь, не удобно держать телефон плечом. Не молода я уже для подобной эквилибристики…
— Мне нужен хороший женский роман. Такой, погорячей…
— Порнуха уже не действует?
— Муся, откуда ты знаешь такие нехорошие слова? Иди вымой рот с мылом. Нет, я хочу заняться самообразованием.
— Капец! Братик, у тебя температуры нет? Когда вы говорите, такое впечатление, что вы бредите.
— Мусь, тебе трудно, что ли? Я же знаю, что ты что-нибудь обязательно найдешь.
— Я ТАКОЕ не читаю!
— Не ври брату.
— Ладно, читаю. Но все равно как-то неудобно.
— Давай так. Ты, вроде как, поспрашиваешь у подружек, и они, вроде как, тебе посоветуют.
— Ладно, Жень, я спрошу у подружек.
— Ты самая лучшая в мире сестра!
— Разумеется. Я же у тебя единственная. Будешь должен.
— Пожалуй, я поторопился.
— Слово — не воробей. И вообще ничто не воробей, кроме воробья. Всё, отбой.
Женька удовлетворенно убрал сотовый в карман.
— Забавная у тебя сестрица, — влез Лёнчик, с любопытством наблюдавший за семейным общением.
— Забавная. Но ты про нее забудь.
— Замужем?
— Это ты к разговору о детишках? Она в универе преподает.
— А чего тогда «Забудь»?
— Таких, как ты, она перкусывает на раз, выплевывает и идет дальше.
— Не больно-то и хотелось. Нас и тут неплохо кормят, — прогундел он в нос по-матроскински. — Меня пока серьезные отношения не прельщают. Чем эта Ведьма тебя так зацепила, я не могу понять?
— Не знаю, — отмахнулся Женька. Его руки освободились, и он полез в холодильник. Не сказать, чтобы ему прямо хотелось есть, но от рефлексов так просто не избавишься. — С нею легко. Она абсолютно самодостаточный человек. С нею весело, интересно, увлекательно даже. И при этом ей от меня ничего не надо. Только то, что я хочу ей дать.
— Такого не бывает, — отмахнулся Лёня.
— Но есть, — парировал Женька и впился в бутерброд.
Лиза, глядя в зеркало, сделала еще одно движение массажкой и потерла губы друг о друга, поправляя слой стойкой помады на губах. Настойчивый звонок мобильного сообщил, что терпение Змея на исходе. Надо же, какие мы нежные…
— Лизавета, ты сейчас своим отражением зеркало до дыр сотрешь, — проворчал недовольный Стас.
— Станислав Борисович, вы нынче такой душка! — прощебетала счастливая Лиза и с удовольствием отметила, как вытянулось его лицо.
