Глядя на огромный памятник Ленину, стоящий на площади перед главным павильоном, мне всегда хочется представить себе, какой эффект он мог бы произвести, если бы вдруг спрыгнул с пьедестала и двинулся по направлению к лоткам и киоскам «торгующих во храме»… Как говорится, Кинг-Конг отдыхает… Но это уже из области галлюцинаций…
* * *
Для россиян из «поколенья пепси» советские времена загадочны, как древняя Месопотамия. А между тем ВДНХ представляет собой, быть может, самое яркое воплощение советской мифологии. Заметим, что без мифологии как совокупности идей и чувств, обеспечивающих единство социальной группы, ее нацеленность на решение мобилизационных задач, не обходится ни одно общество (44, 81).
Величественный храм коммунизма состоял из собственно зданий, павильонов Выставки, и широких пространств между ними, расчерченных аллеями и заполненных скульптурами, цветочными клумбами, скамейками и фонтанами. Он призван был вселять в посетивших его советских людей уверенность в правоте своего дела, гордость своей страной, чувство своей личной причастности к «строительству коммунизма». Всем иностранцам, посещавшим Москву, показывали Выставку как неоспоримое доказательство экономических и политических успехов СССР.
В архитектуре павильонов Выставки идеология помыкает эстетикой. Коммунизм — рай для бедных. К нему стремится «весь мир голодных и рабов». Соответственно, главным атрибутом коммунизма является изобилие всего материального, и в первую очередь — еды. На это нацеливала каждого, кто «хотел быть в первых рядах строителей коммунизма», и хрущевская программа партии. Задача номер один — «создание материально-технической базы коммунизма». То есть, в сущности, то же умножение еды…
В архитектуре ВДНХ идея изобилия материальных благ выражена с наивной прямолинейностью. Увешанные пышными снопами и тучными гроздьями фасады павильонов напоминают витрину Елисеевского магазина в пору его расцвета. Рог изобилия извергает всё, чего только могла пожелать душа «простого советского человека».
* * *
Но если в убранстве павильонов ликует материальное начало, то в общей планировке Выставки, в упорядоченности и размахе ее пространств угадывается иное, духовное послание. Эти магические ритмы должны подчинять себе стихию народных масс. Личность теряется в этих просторах, как песчинка на морском берегу. Но при этом она обретает чувство сопричастности неизмеримым массам себе подобных. Канетти нашел бы здесь богатый материал для еще одной главы своей знаменитой книги…
Храм коммунизма наполняли и одушевляли мифы о «стране рабочих и крестьян», о «братской семье народов» и «первом в мире социалистическом государстве». Без этих мифов ВДНХ как исторический памятник имеет не больше смысла, чем скорлупа от яйца.
Здесь, как на развалинах Дельфийского оракула, каждая постройка, каждая стена должны сопровождаться пояснительным текстом. Но их, увы, нет. И если вы решили обойтись без путеводителя и не желаете раскошеливаться на квалифицированного экскурсовода (впрочем, ни того ни другого вы здесь при всем желании не найдете), то позвольте предложить вам для ориентировки хотя бы краткую схему, наподобие тех, что выдают посетителям в сторожке при входе на старые парижские кладбища.
* * *
Согласно учению Маркса и Энгельса, на основе которого строил свои политические схемы их русский последователь Ульянов-Ленин, коммунизм — осуществление вековой мечты о социальной справедливости, «светлое будущее всего человечества». Социализмом называли некое переходное состояние общества между двумя общественно-экономическими формациями — капитализмом и коммунизмом. Подобно чистилищу, социализм необходимо предшествовал коммунизму — подлинному раю на земле.
Российский коммунизм — последнее великое религиозное движение Средневековья. Уже самый источник российского коммунизма — европейский социализм — Бакунин называл «новой религией народа» (51, 230).
Но старая Европа к концу XVIII столетия уже исчерпала свой религиозный потенциал. Она разучилась верить и жертвовать всем ради своих убеждений. Условность всех истин — печальная мудрость старости — делала ее духовную жизнь бесплодной. Осмеянная просветителями и растоптанная якобинцами христианская доктрина быстро растворялась в культуре и повседневной морали. И только на далеких окраинах европейской цивилизации — в Соединенных Штатах Америки и в России — в силу обычного для культурных процессов «провинциального запоздания» еще возможны были сильные духовные движения, горячая вера и готовность к самопожертвованию.
В Америке сын бедного фермера из штата Вермонт Джозеф Смит (1805—1844) стал основателем движения мормонов. Спасаясь от гонений, он и его последователи прошли всю страну с востока на запад и обосновались в диких горах вокруг Соленого озера. Там они создали уникальную теократическую общину, ныне известную под названием Церковь Иисуса Христа святых последнего дня.
Для людей среднего образования мормоны известны главным образом тем, что между ними было принято многоженство. Действительно, слишком прямолинейное следование нормам Ветхого Завета, а также насущная проблема — гибель большинства мужчин мормонской общины во время их героического марша на Дикий Запад толкнули основателей движения к восстановлению библейской полигамии. В конце XIX столетия территория, занятая мормонами, вошла в состав США на правах нового штата Юта. Обязательным условием вхождения федеральные власти поставили отмену многоженства. Руководители общины фактически не имели выбора: в противном случае им пришлось бы иметь дело с правительственными войсками.
Со временем мормоны интегрировались в американское общество и стали его добропорядочными и преуспевающими членами. Однако и доныне эти странные христиане, не признающие креста и уверенные в том, что Спаситель после проповеди в Палестине посещал Америку, устраивают в храмах роскошно убранный зал, изображающий «рай на земле». Мормоны приходят сюда по определенному графику со своими семьями, облачаются в белые одежды и ведут в этой райской зале благочестивые беседы.
Постижимой целью этого странного для посторонних обычая служит духовное очищение, непостижимой — страстная мечта хоть на минуту почувствовать себя в земном раю. Вполне рационально относясь к окружающей действительности, мормоны при этом сохраняют удивительную непосредственность при определении грани между «земным» и «небесным». В восточной стене некоторых мормонских храмов можно увидеть неприметную и, судя по виду, никогда не используемую дверь. Они верят, что через эту дверь в день Страшного суда в храм «святых последнего дня» может войти сам Спаситель…
* * *
Желание хоть одним глазом увидеть рай на земле заложено в природе всех мировых религий. И все они так или иначе (и вопреки прямым указаниям канонических текстов) давали своим приверженцам шанс осуществить эту мечту. Современник Ивана Калиты новгородский архиепископ Василий Калика рассказывал своему другу тверскому владыке Феодору, что далеко на севере, в Студеном море, есть остров, где поют ангелы и сияет на скалах «Деисус лазоревый». Там — вход в рай. Примерно такое же значение, как для мормонов райская зала, а для средневековых новгородцев — остров ангелов, имела для советских людей Выставка с ее невероятно красивыми павильонами, покрытыми асфальтом широкими площадями, вечно цветущими садами, шумящими фонтанами и благоухающими клумбами. Для выросших в бедности и мало что видевших в жизни советских людей это и был земной рай. Такой будет и вся Советская страна, весь мир после «победы коммунизма».
(Излишняя конкретизация губит прекрасную мечту. Этой истины не мог понять своим крестьянским умом Никита Хрущев, составивший график движения к коммунизму, словно расписание пригородной электрички.)
* * *
Сходство между обычаями мормонов и коммунистов (при всем очевидном различии этих учений) не случайно. Методика сохранения идентичности и воспитания молодежи в духе преданности своей религиозной (или социальной) группе повсюду примерно одинакова. Она предусматривает регулярные собрания и богослужения, бесплатную «общественную работу» на благо общины, взаимопомощь, систему льгот и привилегий для единоверцев в сфере образования и здравоохранения, соблюдение пищевых запретов, отличия в одежде и поведении и т. д. В этом ряду и возможность, оставаясь в настоящем, заглянуть в будущую жизнь, увидеть хотя бы малую часть тех материальных или духовных благ, которые она готовит для правоверных.
Мечта о новой «земле обетованной» укрепляла мормонов в их скитаниях. Близкое по сути, но несравненно более крупное по размаху и значимое по последствиям движение всколыхнуло Россию в начале XX столетия.
